– А, так это ты про Варвара мне говорил всё время! – улыбается Герман.
– Про кого?
– Ну, Глеб Харкет. У него погоняло – Варвар.
– Ого, вот это интересно. И почему?
– Не знаю. Ходят слухи, любит жесткий секс.
– Садист, что ли?
– Не знаю, я там не был, – смеется Герман, ухая словно филин в ночном лесу. – Видать, любит, чтобы всё жёстко. А уж бьет он там кого, или его кто плёткой лупит – мне про то неизвестно. Кстати, не знал, что он педик. Думал – нормальный мужик.
– А с чего ты решил?
– Ну помнишь, там, в клубе? Он сосался с каким-то типом.
– Ну, мало ли. Может, он би.
– Чего?
– Бисексуал то есть.
– Двустволка, что ли? И нашим, и вашим?
– Типа того.
– Тьфу, – разочарованно плюет воздухом Герман и снова принимается хлестать пиво, как не в себя. Пухлая официантка уже подносит ему пятую кружку, а я со второй никак не управлюсь.
– На вкус и цвет, как говорится, – замечаю философски. Хотя в глубине души считаю, он дело говорит. Неправильно, когда мужчина и с женщинами спит, и с себе подобными. Ну, положим, любовь у него к какому-то парню. В виде исключения можно принять. Но чтобы бегать от одной задницы к другой… Я такое не понимаю и не хочу.
Мы сидим в баре ещё несколько часов и выбираемся оттуда лишь под утро, когда небо стало светлеть. Только теперь я не сяду к Герману на мотоцикл – убьемся ещё. Пусть он один, если хочет, рискует. А у меня теперь три души в зоне ответственности – не считая своей и Катюшиной, ещё нашего народившегося малыша.
Мы договорились с моим новым знакомым о способе и времени связи. «Зачем мне это расследование? – думаю, возвращаясь домой на такси. И отвечаю сам себе. – Из чувства справедливости». Оно у меня врождённое, я с детства такой. Меняться не хочу. Неспроста же мне кажется, что за всей этой чередой происшествий кто-то стоит.
Тихонько возвращаюсь домой в уверенности, что Катюша отдыхает. Какое там! Сидит на кухне с красными глазами. Плакала, что ли? Оказывается, нет. Просто не могла уснуть, ждала. Ты же моя лапонька! Нежно обнимаю её, но поцеловать не даётся: говорит, от меня перегаром несёт за версту и сигаретами. Потому спешу умыться и переодеться. Одежду – в стирку, она густо пропахла табаком.
Потом веду Воробышка в спальню и там рассказываю, что видел. Как Глеб начал целоваться с тем парнем, Кешей. Как получил я ни за что по физиономии, а потом познакомился со своим обидчиком. Оказался он приятным, хотя и грубоватым человеком, бывшим десантником. Вот только про расследование я Катюше ничего не говорю. Ей не следует об этом волноваться.
Хотя она и так уже побеспокоилась. Мало, что ждала до утра, так ещё увидела синяк на моем лице. Подумала, что я с кем-то сильно подрался. Но узнав обстоятельства, немного расслабилась. После беседы собираюсь спать, но слышу голос:
– Ёжик, а Ёжик…
– Что, солнышко?
– Ты ведь чего-то мне не договорил, да?
– Я? Нет.
– Ой, врёшь, милёночек.
– Где ты слово-то такое откопала, – пытаюсь сменить тему разговора.
– В песне услышала по радио. Так признавайся, о чем вы столько с этим Германом трепались?
– О бабах, то есть, прости, женщинах, мотоциклах и футболе, – озвучиваю стандартный мужской набор для разговоров.
– Ой, не верю. Ты же знаешь, Ёж, у меня интуиция.
– Ладно, – сдаюсь, потому что всё равно проболтаюсь. Нет у меня от моей красавицы секретов. И выдаю свою идею с расследованием. Катя молча слушает. – Ну, что скажешь?
– Поживем-увидим, – рассудительно отвечает Воробышек и ложится на бочок.
– И всё? Больше ничего не скажешь? – удивляюсь её ответу.
– Нет, а что говорить? Вот когда выяснится, было ли это чьей-то креатурой, и кто этот человек, тогда и обсудим дальнейшие действия, – сонно отвечает жена.
– Катя…
– Что?
– Я люблю тебя.
– Я тебя тоже.
– Ты у меня…
– Самая прекрасная на свете, знаю. Давай спать, – хихикает Воробышек.
– Я хотел сказать «самая умная».
– Уже не прекрасная? Быстро ты меня разжаловал.
– Да я не это…
– Шучу, глупыш, – бормочет сквозь дрёму Катюша и засыпает. Я, прижавшись к её спинке и попке, отправляюсь следом.
Глава 12. Перемены
Придумал Варвар ни что иное, как полностью разорить семейство Морозовых. Сначала лишить их бизнеса. Потом – дать денег в долг (по-хорошему, по-соседски), чтобы размякли и начали его, Глеба, воспринимать, как единственного благодетеля и спасителя их семейной жизни. Ну, а потом можно и начать как следует обрабатывать на тему «МЖМ». Причем доминантом в этой групповушке, конечно, Глеб хотел стать сам, чтобы с «троном» никем не делиться.
Он уже представлял в своих мечтах, как эти двое стоят перед ним на корточках на постели, как это прежде делал Фил, и он то одному из этой сладкой парочки член вонзает в задницу, то другому. Им больно, они стонут, но Варвар хищно усмехается, испытывая настоящее, острое, как красный перец, наслаждение. Он напяливает на свой кожаный жезл этих двоих, клявшихся друг другу в вечной любви, а теперь ставших его покорными шлюхами, готовыми выполнить любое пожелание своего похотливого господина!
