Всё так и шло, и дорога казалась прямой, без извилин. Две трети пути Глеб уже прошел, оставалось ещё немного, и эти двое расстелются под его ногами. Следующий шаг заключался в том, чтобы не отпускать Морозовых. Варвар уже был в курсе, что они были вынуждены продать свой бизнес. Если так дальше пойдет, им придётся продать квартиру и переехать куда-нибудь в крошечную халупу на окраине или даже в пригороде. Потому им требовалось срочно помочь. И Глеб придумал ход: он пришел к соседям и попросил составить ему компанию. Мол, у меня именины, тортик имеется, а одному кушать его как-то не комильфо.
Семейка согласилась. Во время разговора зашла речь об их трудном положении, и Варвар, внутренне безумно обрадовавшись, предложил Сергею и Кате две вакансии. Всё выходило как нельзя лучше! Те, конечно же, сразу согласились. Глеб уже потирал руки, он даже лубрикант купил – большой тюбик, чтобы жарить этих двоих как можно дольше и слаще.
Но случилось невероятное. Сергей, когда они через некоторое время повстречались у подъезда, сообщил: «Катя беременна!» И было лицо его таким счастливым, и он словно светился весь изнутри, что у Варвара кольнуло в сердце. Он с трудом растянул тонкие губы в улыбке и проговорил: «Поздравляю», а потом поспешил к машине, потому как стало ему вдруг невыносимо тошно.
Он никогда не трахался с беременными. И не понимал мужиков, которые это делают. Глебу всегда казалось, что когда женщина носит под сердцем ребенка, у неё там на самом деле – маленький ангел. Ведь кто он, плод человеческий? Чистое, безгрешное, неспособное на злые поступки и мысли существо. Это потом, когда родится и станет познавать мир, то постепенно испачкает об него свои крылья, и они отвалятся под тяжестью дурных поступков, помыслов.
Как чистые белые носочки: стоит их надеть пройтись по квартире, в которой даже буквально пять минут назад закончил драить полы, а посмотри на подошву: уже серая. Вот и невидимые крылья. Они сначала пачкаются, потом растворяются в этой грязи человеческой. Но пока нарождённый малыш – это ангел, то как можно заниматься сексом с его матерью? Глебу это казалось отвратительным. Однажды увидев порнофильм, где два мужика трахают глубоко беременную бабу, он испытал такой шок, что его даже вырвало. Едва до туалета успел добежать.
Тот факт, что Катя беременна, означал одно: придётся на девять месяцев оставить мысль о том, чтобы её поиметь вместе с мужем. «Может, его одного?» – подумал было Варвар, но отказался от идеи. Нет, первоначальный замысел был именно такой: сделать обоих своими любовниками, чтобы потом, играя на противоречиях, разрушить их брак. Но внезапно положение Кати скрепило их союз, превратив её, помимо прочего, в носительницу ангельского создания.
Глебу не нравилась эта мысль в его голове. Он хотел от неё избавиться, не считая себе человеком религиозным. Даже креста не носил никогда. Рассуждал просто: «Если бы Бог был на свете, то не допустил, чтобы его мать бросила семью и свалила за границу». Ну, или потом вернулась за своим сыном, и ему не пришлось расти рядом с идиотом-папашей, который больше думал нижней головкой, чем головой, и постоянно приводил в квартиру то одну бабу, то другую, пока сын счёт им не потерял.
Но мысль сидела прочно, словно ржавый гвоздь. Извлечь её никак не получалось, хоть ты тресни. Потому, чтобы случайно больше не видеться с Морозовыми, Глеб начал их сторониться. Уезжал как можно раньше на работу и возвращался поздно. Но как ни избегал соседей, а все-таки через некоторое время неожиданно столкнулся с Сергеем внизу. В тот момент Варвар подумал, что надо бы продать эту квартиру и уехать куда-нибудь подальше, достали эти двое. Слишком долго ждать, пока Катя родит, выкормит (трахать бабу с сочащимися молоком сиськами Глебу тоже было бы противно), а потом снова соображать, как их привести к его подчинению…
И опять случилось нечто особенное. Сергей сообщил, что поссорился с Катей и хочет провести эту ночь в каком-нибудь заведении, где можно выпить, поболтать и оторваться на полную катушку. Глеб нехотя согласился. «Что ж, – подумал он, – это поможет нам сблизиться в некотором роде. Прощупаю его, чем живет и дышит. Может, удастся найти ещё какое-нибудь слабое место, чтобы потом ударить посильнее».
Той ночью Варвар, сам от себя не ожидая (наверное, просто устал после работы и был голоден – не поужинал, а в обед съел две печеньки и выпил несколько чашек кофе), сильно напился. Прежде такого с ним не случалось: он умел не пьянеть долго, и когда вокруг все уже бывали в стельку, Глеб качался, но держался. А тут вдруг… ему стало жутко одиноко. Да, рядом был Сергей, и они о чем-то постоянно говорили, шутили даже и обсуждали танцующих. Но гнетущее чувство тоски не покидало Варвара.
