По Сашиной щеке потекла большая мутная слеза, и я понял, что с изгнанием Дружочка я припоздал, все уже началось и нужно поскорее сворачивать переговоры. Времени на раздумья не оставалось, и я позволил симпатии к журналисту взять верх над здравым смыслом.
- Ты знаешь группу «Ночные рыцари»? - спросил я.
- Конечно. Кто ж ее не знает, - усмехнулся Саша, вытирая платком глаза и хлюпая носом.
- У них есть продюсер, Борис Безрядин.
- Знаю.
- А у Бори есть жена Светлана, моя старая подруга. Если хочешь, я вас познакомлю, походишь вместе с ней по разным тусовкам, пособираешь сплетни об Алле.
- А она согласится?
- Саша, она уже согласилась, потому что я сам ее об этом попросил. Я хоть и участковый, но все-таки милиционер, поэтому я не буду рассказывать тебе, что к чему, просто прими как факт: я подумал, что Аллу могли убить не как жену предпринимателя Анташева, а как бывшую супермодель, красавицу Аллу Сороченко. Поэтому я попросил Свету собрать для меня сведения о ее личной жизни и ее поступках за последние годы. Если тебя такой вариант устраивает - соглашайся, если нет - извини, больше ничем помочь тебе не смогу. Но с одним условием: ни с кем, кроме меня и Светланы, не обсуждать то, что ты узнаешь.
- А со мной? - снова встряла Катя.
- И с тобой - особенно, - улыбнулся я. - До окончания следствия, разумеется.
- Почему это со Светланой можно обсуждать, а со мной нельзя? - попыталась обидеться она.
- Потому что Света и так все будет знать. Катя, если ты собираешься перечить мне в служебных вопросах, то мы с тобой больше никогда ни о чем не договоримся. Тебе ведь и для канала «Культура» надо материалы делать, и для МузTV, и «Рыцарей» снимать. Так вот, одного слова Бори Безрядина будет достаточно для того, чтобы в мире искусства и в шоу-тусовке с тобой никто никогда не имел никаких дел. А для Бори достаточно одного моего слова. Ты меня поняла?
Теперь она уже всерьез собралась обидеться, но через пару секунд передумала. Все-таки Катюша Кибальчич была настоящей журналисткой, для которой интересы дела всегда на первом месте, а личные обиды - это так, ерунда, о которой даже думать не стоит.
- Поняла, Игоречек, - она весело улыбнулась. - А с женой Безрядина мне можно познакомиться?
- Зачем? - не понял я. - Ты же с ней знакома, она была на съемке, когда ты делала материал про «Рыцарей».
- Ну, это не то, - протянула Катя. - Там я с ней знакомилась как журналистка с телевидения, а ты меня представь как свою подругу. Это же совсем другое дело.
- Хочешь вытянуть из нее интимные подробности про Бориса?
- Ну, Игоречек…
По Сашиным щекам слезы лились уже Ниагарским водопадом, еще чуть-чуть - и платок придется сушить в стиральной машине.
- Ладно, - сдался я, - все равно нужно Сашу отсюда выводить. Пошли. Катя, бери Сашу, одевайтесь и ждите меня на лестнице. Мне нужно переодеться и позвонить Светлане.
Ах, какой я молодец! Как ловко я вывернулся из ситуации «Саша уйдет, а я останусь». И не в том дело, что я не хотел, чтобы Катя осталась. Против этого я совсем даже не возражал. Но я терпеть не могу, когда кто-то принимает решения за меня. От этого я зверею.
К счастью, Светка оказалась дома и согласилась принять нашу компанию «на чашку чаю». Я быстренько сменил домашние, потрепанные кошачьими коготками джинсы на тоже джинсы, только поприличнее, выскочил в прихожую одеваться и чуть не сбил с ног Катю, с растерянным видом стоящую босиком над своими ботиночками. Дверь на лестницу распахнута, Саша стоит на площадке с неизменной сигаретой, а Катя почему-то до сих пор здесь.
- В чем дело? Почему ты не обуваешься?
- Там… это…
Она протянула мне ботинки, и я все понял. То ли мои звери отомстили мне за запертые двери, то ли им конкретно Катя не понравилась, но маленький, тридцать третьего, наверное, размера ботиночек, изящный, модный, с длинным узким носком, был использован кем-то из котов в качестве сортира. Ну что ж, неоригинально, такое уже бывало. И, что характерно, всегда с женщинами. К мужчинам мои звери куда более лояльны. Я метнулся к телефону.
- Погоди минутку, я позвоню Светке, может, у нее найдется пара обуви твоего размера.
- Да откуда у нее, - Катя чуть не плакала от досады, - она же огромная, и нога у нее, наверное, сорок пятого размера.
- Не преувеличивай, - я быстро нажимал кнопки, - и потом, у Светки есть дочь. Что-нибудь придумаем.
К счастью, обувь у Светки нашлась. Правда, не такая остромодная, как у Кати, но все-таки спортивные ботинки, из которых ее дочь Лена выросла года два тому назад, были дорогими и в хорошем состоянии. Ботинки должен был минут через пять притащить Севка, младший сын Безрядиных. В ожидании обуви мы расположились живописной группой: Катя - на стульчике в прихожей, Саша и я - на лестничной площадке.
- Черт, ботинки жалко, я три месяца гонорары копила, впроголодь жила, чтобы их купить, - причитала расстроенная Катя. - Куда их теперь девать? Носить нельзя, они воняют. Их же не постираешь… Только выбросить остается.
- Ну и выброси, - посоветовал флегматичный Саша.
- Я тебе новые куплю, - пообещал я.
