Хан так и не понял до конца, какими соображениями руководствовался Аркадий, когда принял то решение, которое принял. С Ханом он не советовался, просто поставил перед фактом. При помощи небольшой мзды он в мгновение ока оформил развод, все, что можно, переписал на Оксану, все вклады переоформил и деньги перевел за границу, а сам уехал в Израиль, пообещав обосноваться, устроиться, открыть фирму, встать на ноги и в самое кратчайшее время приехать, зарегистрировать новый брак с Оксаной и забрать ее с сыном в славный город Тель-Авив или еще в какой-нибудь, но в той же стране. При помощи связей и взяток Аркадию удалось провернуть все это, включая получение визы, всего за неделю, но в, конечном итоге он был прав, что поторопился: для решительных действий оперативники созрели ровно через сутки после того, как бизнесмен Гашин покинул Россию. Но было поздно. Фирма ликвидирована, счета закрыты, владелец убыл.
Первое время он звонил довольно часто, примерно раз в три дня, потом реже, потом совсем перестал звонить, а через полгода стало известно, что он женился. Там, не то на чужбине, не то на исторической родине. Оксана была в шоке.
Все это время Хан был рядом с ней и с мальчиком, сначала просто помогал справиться со всеми теми делами и проблемами, которые раньше решал Аркадий, и все вокруг шутили, что Хан временно замещает Оксане мужа. Потом, когда стало известно о женитьбе Аркадия, Хан снова, как когда-то в детстве, стал для Оксаны самым близким, единственным другом. Она плакала на его плече, она болела и принимала из его рук лекарства и заботливо сваренный бульон, она, не стесняясь в выражениях, кричала и закатывала истерики, позволяя ему утешать себя и успокаивать. И в один прекрасный для Хана день вдруг посмотрела на него совсем другими глазами, чуть удивленно, даже испуганно, и сказала: «Хан, а ведь я тебя люблю. И что самое смешное, я, оказывается, тебя всегда любила. Аркадий был просто помрачением рассудка. Я, наверное, долго болела им, но теперь полностью выздоровела. Хан, женись на мне, а?»
Они поженились. Это были самые счастливые годы в жизни Хана. И вот теперь Аркадий приехал в Москву, сказал, что давно развелся, что хочет перевести сюда часть своего бизнеса. И еще он хочет видеть сына. Хан так и не узнал, что сказал Аркадий своей бывшей жене, объяснил ли как-нибудь свое предательство, просил ли у нее прощения, Оксана сама не рассказывала, а выспрашивать он не считал возможным. Человек говорит ровно столько, сколько хочет сказать, а заставлять его сказать больше - значит проявлять насилие над личностью, вынуждать делать то, чего он делать не хочет. Этому тоже в свое время Хана научил отец. Однако тот факт, что Оксана не рассказывает никаких подробностей об Аркадии, Хана очень беспокоил и наводил на тревожные, неприятные размышления. Он ревновал так, как не ревновал даже в юности, когда Оксана ушла с Аркадием. Ревновал так, что в глазах становилось темно и дыхание останавливалось. Он завидовал тем людям, которые умеют закатывать скандалы и требовать объяснений. Хан не умел. В его семье, между его родителями это не было принято. Он рос в обстановке любви, взаимного уважения и взаимного доверия, и он совершенно не понимал, как можно обвинить человека, с которым живешь под одной крышей, во лжи или еще в чем-нибудь неблаговидном. Да еще сделать это на повышенных тонах. То есть он прекрасно знал, что огромное количество людей это делают, причем делают регулярно, но точно понимал, что для него это неприемлемо.
Аркадий приехал, почти ежедневно встречается с Оксаной и Мишей, собирается покупать дом в Подмосковье, а Хан живет в пылающем страшном аду. Если бы он тогда, пять лет назад, не предупредил Аркадия, тот сейчас или сидел бы на зоне, или был нищим. Ну, может, не совсем нищим, но уж точно не таким состоятельным и благополучным, каким является. Он должен быть благодарен Хану за то, что тот в свое время поступился профессиональным, служебным долгом во имя старой дружбы, а он вместо благодарности собирается увести у него жену.
Мысль казалась Хану корявой, он интуитивно чувствовал, что в ней что-то не так, что-то неправильно, но докопаться до этой неправильности никак не мог. Был бы жив отец, он объяснил бы ему, что к чему. Но отца уже несколько лет не было в живых, и Хану очень его не хватало.
Краем глаза он снова ухватил изменение цифры на электронном табло. Еще минута прошла. А всего их прошло двадцать шесть с того момента, как он вернулся из кухни. Оксана переписывается с Аркадием и все никак не может закончить разговор. Как влюбленные, которые прощаются в подъезде и все никак не могут оторваться друг от друга. «Отец, ты меня оставил, - с горечью подумал Хан, - скоро меня оставит Оксана, и я останусь совсем один. Господи, как мне это вынести и не сломаться?»
До определенного момента это был один из самых замечательных вечеров за последний год.
