Она шмыгнула носом и перевела взгляд на море. Какое-то время мы сидели молча: я не знал, как можно утешить женщину, пережившую такую трагедию в прошлом. И пусть моей личной вины в этом не было, но теперь я понимал, что для нее нынешняя власть всегда будет напоминанием о смерти родителей.
- Моя мать всегда стремилась к роскоши, - проговорил я несмело и тихо.
До этого дня я никогда не обсуждал свою жизнь ни с кем, кроме Тауруса, но это было давно.
- Она была очень красивой, статной, веселой. Очень любила обвешиваться различными украшениями, которые ей делал отец: серьги, браслеты, бусы с камнями. Он был хорошим кузнецом, много работал и очень сильно любил ее. – Горько вздохнул. - Думаю, он всегда любил маму безусловно, чтобы она ни делала. Она ужасно не любила готовить, стирать белье в холодной речке, поэтому зачастую этим занимался отец. Он не обращал внимания на то, что другие мужчины такое для своих жен не делали. А мне постоянно твердил, что женщины – существа более слабые и нуждаются в заботе. Маме всегда ужасно завидовали все соседки. В деревне, где мы жили, у нас также был самый лучший дом: светлый, просторный, уютный и большой.
На короткий миг я прикрыл глаза, вспоминая те времена: край, где вырос и знал каждый уголочек.
- Все началось с того, что сменился землевладелец: старый умер, а из столицы вернулся его сын. Красивый, холеный и ужасно надменный. Он со всеми крестьянами разговаривал сквозь зубы, словно считал себя выше них лишь потому, что богат и принадлежит старинному роду, - во мне всколыхнулись отголоски давней ненависти к этому человеку. – Для моей матери, к сожалению, этот господин стал тем, кто мог приблизить ее к жизни, о которой она всегда мечтала.
- Омад всемогущий, - прошептала Нора, прижав руки ко рту.
- Да, мама бросила нас и открыто поселилась в доме землевладельца. Отец пытался вернуть ее, но его к ней не пропустили. Я был ребенком, который считал, что маму забрал силой плохой человек. В деревне все жалели меня и папу, который с каждым днем становился угрюмым и мрачным. Однажды я решил вернуть маму, - усмехнулся, вспоминая свои наивные детские мечты. - Смог найти лаз в заборе хозяйского дома, но меня поймали и отвели хозяину. Помню, что попытался накинуться на него с кулаками, хотя был намного ниже его и слабее. Он тогда отхлестал в ответ так, что я много дней не мог подняться с постели.
- Те шрамы? – Теперь в глазах Норы стоял ужас.
- Меня спас кто-то из слуг, отвез домой, а там… я не помню, но соседи рассказывали, что отец пришел в ярость и, попросив позаботиться обо мне, отправился к господину. Папу нашли через несколько часов на дороге, ведущей к деревне, с проломленной головой.
Нора ахнула и порывисто обняла меня, после чего, смутившись, отстранилась.
- Судью подкупили, и смерть моего отца была объявлена несчастьем: кузнец в подпитии упал на дороге и ударился о камень. Хотя мой отец никогда не употреблял горячительные напитки в принципе. Мама поверила словам судьи, и продолжила жить в доме любовника. Меня забрали к себе соседи, которым я стал помогать после того, как раны зажили. Так прошло какое-то время, но во мне, как в любом ребенке, жила надежда вернуть маму. Однажды, когда я бегал с поручением на речку, мне встретился человек. Он был мне незнаком, но почему-то вызывал доверие. Да, этот был Таурус, - подтвердил я немой вопрос Норы. – Мы разговорились, он спокойно выслушал меня, не жалея, как делали это остальные. Таурус тогда стал первым мужчиной, который после смерти отца относился ко мне, как к равному. Он же предложил помочь вернуть маму назад…
- Получилось?
- Я проник внутрь дома землевладельца, открыл ворота и впустил Тауруса и его людей.
Не смотрел на Нору, понимая, что она потеряла семью в подобной ситуации.
- Маму вернули домой, но от нее осталась лишь тень: она плакала, не хотела вставать с постели. Когда узнала, что я помог жрецам, стала кричать: что из-за меня она никогда не будет жить в столице, в роскоши и достатке. – Тяжело вздохнул, пытаясь не поддаваться застарелой боли, которая вновь вспыхнула в душе. – Таурус пытался успокоить ее, напомнил об убитом отце, но она выбежала из дома, отмахнувшись. Когда она не вернулась к вечеру, люди наставника стали обыскивать всю округу. Ее нашли повешенной на дереве неподалеку от господского дома.
- Севир, - потрясенно обратилась ко мне Нора: теперь она плакала из-за меня.
- Не нужно, - я вскочил на ноги, пытаясь отогнать воспоминания из прошлого. – Жалости мне хватило на всю жизнь еще в детстве, так что не смей!
- Если не нужна жалость, то
- У меня все есть, Нора. Человек, которому я безмерно доверяю, мой учитель, наставник. Есть Орден, которому я служу, и исполняю заветы Омада. Я рос среди рыцарей и сам всегда стремился к тому, чтобы стать им.
- А Таурус был рядом и направлял тебя, верно?
- Да.