С рыцарем Люциусом, а ныне – новым магистром в составе Совета жрецов Ордена я столкнулась случайно при входе в храм. Притормозила, пропуская вперед пожилого мужчину в сопровождении парочки рыцарей. Казалось, новый статус придал ему новый облик: если раньше он не вызывал во мне приятных чувств, то теперь – казалось, что гордость, надменность и самодовольство усилились в мужчине многократно. Магистр искренне удивился, увидев меня в столичном храме. Даже показательно повздыхал, узнав, что я живу здесь с начала года, зарабатывая на жизнь швеей. Пытался выведать, как получилось устроиться в столице, но я лишь уповала на помощь Омада, стремясь скрыть то, что мне помог другой магистр Ордена. Также терпеливо выслушала новости о тех, кого знала в восточной провинции. Показательно расстроилась, услышав о том, что Аякс умер по собственной глупости еще минувшей зимой: уснул пьяным на улице ночью, не дойдя до дома из таверны. В душе не испытывала по этому поводу радости или сожаления: каждому из нас предначертана своя судьба, а Аякс всегда стремился получить от жизни максимум удовольствия. По-настоящему меня волновало благополучие бывшей падчерицы. С удивлением узнала от магистра, что Кора проживает в моем доме и даже вышла замуж. Порадовалась, что в такое непростое время девушка не осталась одна.
Поблагодарив мужчину за уделенное мне время, поспешила на занятие к девочкам. Увы, теперь мы не шили кукол, как раньше. Лишь самое необходимое для нужд приюта и Ордена, что могли изготовить руки детей.
Заказов у меня теперь практически не было, поэтому я, устав от постоянного одиночества и грустных мыслей, приходила к девочкам каждый день. Несколько часов среди мирного щебетания и пересказывания их занятий в приюте, отвлекали от того, что происходило за пределами столицы.
С наступлением холодов темнело рано, но мне приходилось уходить около пяти вечера не только поэтому - с шести часов в столице действовал запрет на перемещения. Город патрулировали рыцари Ордена, которые остались верны Таурусу.
Все эти месяцы я не видела Кассия и даже не знала, где он теперь. Остался ли делать вид, что верен Ордену, или вместе с друзьями вернулся к мятежникам? Как и обещала: я молилась о его благополучии, но без надежды, что мы увидимся вновь.
Это случилось двадцать шестого ноября. Я немного задержалась в храме, успокаивая Анну. У этой девочки были потрясающие длинные волосы: светлые, густые и волнистые. Она постоянно заплетала их в тугие косы, чтобы не мешались, но даже так они доходили ей почти до колен. В приюте же в преддверии зимы жрецами было принято решение подстричь всех детей максимально коротко. Банные дни устраивались раз в неделю, кроме того оказалось, что младшенькие девочки, любившие возиться с уличными кошками и собаками, принесли какую-то заразу в приют. И хотя я понимала мотивы жрецов, осознавала также всю степень горя Анны, для которой волосы были тем сокровищем, что отличало ее от других девочек.
Попрощавшись с Анной, надела теплый плащ с капюшоном и поспешила на улицу, понимая, что нужно успеть попасть домой за меньшее время, чем всегда. На обледеневших ступеньках храма неудачно поскользнулась, но не успела упасть. Меня подхватили сильные руки, которые твердо и в тоже время бережно легли на талию, не позволяя очутиться на холодной земле. Капюшон слетел с моей головы и с минуту я, ошеломленно вглядываясь в лицо стоявшего человека напротив, стояла, пытаясь понять, не вижу ли перед собой видение? Но мужские руки на моей талии, которые он так и не убрал, были реальными, как и знакомая фигура в темном плаще.
Уставший и притягательно-мрачный, с несколькими прядями седых волос в волосах, которые сейчас были распущены по плечам, - таким он напоминал себя прежнего. Горящий взгляд, который появлялся у мужчины лишь в моменты страсти, - единственное, что выдало его совсем не спокойное состояние. Прикоснулась рукой к мужской груди, слушая, как под ней бешено стучит сердце. Почувствовала, что его руки сжимаются на талии, словно он раздумывает: оттолкнуть меня или прижать к себе? Выдохнув имя, я сама бросилась в его объятия, крепко обвив руками за шею. Пытаясь осознать, что он со мной, жив, и все эти месяцы я зря проливала слезы. Я и сейчас не могла остановить поток влаги, которая застилала глаза, не давая, как следует разглядеть Севира.
- Нора, - хриплый шепот, словно и ему сложно сейчас говорить.
Наши тела так тесно прижаты друг к другу, и больше всего на свете мне не хочется, чтобы это когда-либо прекращалось. Как же я скучала по нему! По этим волосам, пряди которых сейчас, не стесняясь, ласково пропускала сквозь пальцы. По рукам, которые обвили меня словно стальные канаты, словно он тоже боялся отпустить меня. По…
- Мы возле храма, - он останавливает меня в тот момент, когда я почти прикоснулась к его губам своими.