Но я настолько вжилась в роль кроткой жены, которая каждую неделю посещает обязательные моления в храме и совершает жертвоприношения во имя того, чтобы обязательно родить дитя, что никто за все годы моего брака не усомнился в истинности моих мотивов. Жрецы вздыхали и разводили руками всякий раз, когда наместник обращался к ним с одним-единственным вопросом. Однажды старый жрец, один из тех, кто застал еще времена правления короля, тихо шепнул мне на ухо, что единственным способом родить для меня станет близость с другим мужчиной. Сухие глаза, окруженные сеткой морщин, тогда внимательно следили за моей реакцией, а я даже не нашла в себе силы спросить, насколько подобное предложение нарушает предписания Ордена. А старик, наклонившись ниже, припомнил факт, что в прежние времена дамы не гнушались заводить любовников, находя их, в том числе, и среди рыцарей Ордена. Где-то через полгода после данного «совета» жрец тихо скончался в постели, но его слова и то, каким тоном они были сказаны, посеяли в моей душе сомнения. Рыцари ведь давали обет безбрачия и представляли собой образец покорности перед жрецами и магистрами Ордена? Возможно, в прежние времена подобного обета не существовало, и некоторые из них действительно вступали в связи с женщинами, но сейчас? Рыцари всегда казались мне холодными, лишенными обычных человеческих эмоций. Они были безмолвными исполнителями воли жрецов и выступали в роли регулярной армии, готовой в случае чего обрушить свои мечи на головы возмутителей спокойствия. Именно рыцари регулировали деятельность Главы охраны любой местности, сопровождали процессии, призванных отобрать избранных для жертвоприношений. Рыцарей боялись, им не перечили и старались лишний раз не попадаться на глаза. В моменты, когда очередной отряд рыцарей останавливался в доме наместника, супруг, как правило, отправлял меня и Кору по своим комнатам, чтобы самостоятельно встречать дорогих гостей. Я облегченно вздыхала и не перечила ему, стремясь отогнать неприятные воспоминания детства.
И потому оказалась совершенно не готова к тому, что многочисленный отряд рыцарей Ордена покажется на дороге перед нашим домом. Сегодня. В отсутствие супруга. Попыталась сохранить маску спокойствия, приветствуя главу отряда. Выкинув из головы мысли о раненном мужчине, спящем на втором этаже. Склонив голову и сжав руки в кулаки, чтобы не выдать взглядом панику, охватившую все внутренности. Впервые к нам пожаловал почетный гость - магистр Совета Ордена, господин Севир. Человек, чье имя вызывало трепет и страх у большей части населения страны.
Когда жрецы свергли короля и совет, они создали свой собственный, состоящий из двадцати наиболее уважаемых магистров Ордена. Сейчас Совет возглавлял магистр Таурус, который, по сути, и был главой Тристии. Таурус пребывал в том почтенном возрасте, в котором возносятся молитвы о сохранении здоровья и долголетии. Поговаривали, что он планировал совсем отойти от государственных дел и отправиться в отдаленную обитель на севере Тристии, дабы молиться о благополучии набора и таким образом достойно завершить свою долгую жизнь. На место Главного магистра было несколько претендентов, включая и господина Севира.
Странно, но увидев его, я несколько удивилась. Ранее, слушая разговоры мужчин, полагающих, что женщины ничего не смыслят в важных речах о политике, представляла магистра Севира намного старше. Мне казалось, что по возрасту он является ровесником моего супруга, но в корне ошиблась.
Севир оказался высоким мужчиной средних лет и крепкого телосложения. Высокий лоб, нос с заметной горбинкой, темные волосы, рассыпанные по плечам, подчеркивающие особо, что подобная привилегия была дозволена ему как магистру Ордена. Строгое выражение на лице, плотно сомкнутые губы и рука, лежащая на рукоятке меча. И взгляд, цепкий, пронзительный, который без стеснения прошелся по мне сверху вниз и обратно.
Я знала, что выгляжу в соответствии с требованиями Ордена к любой женщине Тристии: темно-синее платье до пола, наглухо застегнутое у горла и без каких-либо украшений не висело на мне мешком лишь потому, что было сшито из более качественной ткани, нежели у кухарки или служанки в доме наместника. Платье немного облегало фигуру в районе талии, но после расширялось до самого низа. Поверх платья на мне был надет передник, поскольку в момент прибытия гостей мы с Корой как раз помогали кухарке с пирогами. Белоснежный чепец я могла не носить, пользуясь статусом супруги наместника, чем беззастенчиво пользовалась. Поэтому мои длинные волосы были заплетены в косу, начинавшуюся от левого виска, и закреплены лентой из того же материала, из которого было сшито само платье. Кроткий взгляд в сторону магистра завершал образ безропотной супруги и хозяйки дома.