От супа он отказался, но с большим удовольствием выпил весь чай. Было очевидно, что мужчину мучает сильная жажда, поэтому я, подхватив грязную одежду путника, вновь отправилась на кухню. К тому моменту, как был заварен огромный чайник травяного сбора, в дом приехал лекарь. Господин Микалус сразу же отправился осматривать торговца, а мне пришлось задержаться на кухне, чтобы подготовить поднос с едой для лекаря. Как доложил Матэус, мой супруг отправился отдыхать, а господин начальник охраны, услышав о нападении, решил показать, что не просто так ест свой хлеб. Я с облегчением вздохнула, понимая, что придется исполнять роль радушной хозяйки, а это во много раз лучше ласк пьяного супруга в спальне.
Отнеся поднос в комнату гостя, внимательно выслушала рассказ лекаря о состоянии последнего. Рана, как я и предполагала, была глубокой и вызывала серьезные опасения. Господин лекарь решил остаться в комнате незнакомца до утра, поскольку мужчина впал в беспамятство и отчаянно метался по кровати. Господин Микалус заверил, что будет лучше, если я отправлюсь отдыхать, а при необходимости заменю его у постели раненного днем. Вздохнув, снова отправилась на кухню, вспомнив о грязных вещах гостя. Рассудила, что стоит привести их в порядок сейчас, пока грязь окончательно не впиталась в ткань. Безусловно, можно было поручить это занятие слугам, но я старательно тянула время, чтобы точно не столкнуться с собственным супругом этой ночью. Плащ и штаны гостя были насквозь мокрыми, пропитанными грязью и кровью. Про себя я невольно отметила, что вся одежда незнакомца хоть и выглядела простой, но между тем была сшита из качественной и дорогой ткани. В этом я ошибиться не могла, поскольку до замужества зарабатывала на жизнь, будучи швеей. В кармане плаща обнаружился сверток, перетянутый плотной бумагой и бечевкой. Бумага намокла и я, рассудив, что внутри, скорее всего, находятся важные документы, сорвала ее вместе с бечевкой. Верительные грамоты на имя торговца Гийома Стэфенаса и разрешение Ордена на торговлю на территории страны подтверждали личность раненного. Я решила отдать их мужчине утром, надеясь, что к этому времени он придет в себя. Замочив плащ и штаны в огромном тазу, обратила внимание на светлую рубашку, рассудив, что ее следует постирать отдельно. Взяв вещь в руки, нащупала металлический предмет, вшитый внутрь с боку. Осторожно распорола шов и вытащила на свет серебряный медальон со знакомым изображением. Сердце пропустило удар, а в горле встал ком. Оглянувшись кругом, обрадовалась, что нахожусь в помещении одна. Вздохнула с облегчением, похвалив себя за то, что сама решила заняться стиркой. Если бы на моем месте находился кто-то из слуг, то они, обнаружив находку, тот час же доложили о случившемся рыцарям Ордена. Невольно перед глазами встал образ незнакомца, и я поняла, что не прощу себе, если с ним что-то случится. Раненный и обессиленный – он станет лакомым кусочком для рыцарей, если они догадаются о возможном обмане. Значит, следует притвориться и играть так, словно ничего особенного не произошло, будто у нас и впрямь гостит несчастный торговец, пострадавший от нападения разбойников. Я едва успела спрятать медальон в карман широкой юбки, расслышав шаги около дверей.
- Госпожа Нора, - вошедший Эрик окинул взглядом таз с наполненной водой и рубашку, которую я по-прежнему удерживала в руках. – Позвольте, я сам приведу в порядок вещи господина.
- Конечно, - передала слуге рубашку. – Она немного порвалась, после принеси ее мне, постараюсь зашить.
- Вы очень добры, госпожа, - молодой парень с восхищением смотрел на меня, но я лишь покачала головой и, пожелав доброй ночи, отправилась к себе.
По пути в спальню я, засунув руку в карман, нащупала медальон и сильно сжала его пальцами. Оставалось придумать, куда можно было спрятать вещь, чтобы потом передать ее гостю. Так, чтобы не спугнуть мужчину и не навлечь на нас обоих беду.