Астробиолог Тео Бирн ищет жизнь в далеком космосе и после смерти жены в одиночку воспитывает своего девятилетнего сына Робина, необычного умного мальчика, который сочиняет стихи и может часами в мельчайших подробностях рисовать животных и растения. А еще его хотят исключить из школы за то, что он избил собственного друга. С каждым месяцем состояние Робина ухудшается, и тогда отец прибегает к новейшему методу лечения – нейронной обратной связи. Робин начинает контролировать себя, взаимодействуя с моделью, которая основана на предварительно записанном образе эмоций его покойной матери, ранее участвовавшей в эксперименте. А тем временем мир вокруг Бирнов и по всей Земле начинает разрушаться.
Richard Powers
Bewilderment
Copyright © 2021 by Richard Powers
© Наталия Осояну, перевод, 2022
© Василий Половцев, иллюстрация, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Те, кто созерцают красоту земли, находят запасы сил, которых хватит до конца самой жизни.
Следственно, надо признать, что подобным же образом небо, Солнце, луна и земля, и моря, и все прочие вещи не одиноки, но их даже больше, чем можно исчислить.
Осенняя ночь была ясной. Мы установили телескоп на террасе домика, расположенного на краю одного из последних темных пятен в восточной части США. Отыскать такую хорошую, концентрированную темноту непросто, и от нее небо сияет. Мы направили трубу в просвет между деревьями над арендованным жилищем. Робин – мой почти девятилетний, грустный и одинокий ребенок, не способный принять этот мир таким, какой он есть, – оторвал взгляд от окуляра.
– Совершенно верно. Мы можем никогда их не обнаружить.
Я всегда старался говорить ему правду, если сам ее знал и если это не таило в себе смертельную опасность. В любом случае он чувствовал мою ложь.
– Ну, «доказали» – сильно сказано.
Он начал размахивать руками, как делал всякий раз, когда его подводили слова. От того, что приближалось время сна, легче не стало. Я положил руку на его непокорную каштановую шевелюру. Цвет волос был такой же, как у нее… как у моей Али.
Робин поднял руку. Алисса говорила: когда он сосредоточен, можно услышать, как внутри что-то жужжит. Мой сын прищурился, устремил взгляд на высокие деревья, которые вздымались над домиком, словно стены ущелья. Другой рукой потирал ямочку на подбородке – эта привычка свидетельствовала о том, что он напряженно думает. Он тер с такой силой, что мне пришлось остановить его.
– Робби. Эй! Приземляйся.
Он вскинул ладонь: все в порядке. Ему просто хотелось еще минуту поиграть в догонялки с вопросом в ночной тьме, пока была такая возможность.
Я ободряюще кивнул своему ученому, дескать, давай не будем спешить с выводами. С созерцанием звезд на сегодня было покончено. Нам достался поразительно безоблачный вечер в месте, известном своей дождливостью. На горизонте повисла Луна Охотника, пузатая и красная. В кольце древесных крон – таком отчетливом, что хоть руками трогай, – виднелся Млечный Путь, словно неисчислимая россыпь самородков на черном дне ручья. Если замереть, то казалось, что звезды кружатся.
Я рассмеялся. В хорошие дни он заставлял меня смеяться, иногда несколько раз. Такой дерзкий. Полный радикального скептицизма. Совсем как я. Совсем как она.
– Нет, – согласился я. – Ничего конкретного.
– Да уж, точно.
В другой раз найдется время, чтобы объяснить эту важность. А сейчас пришла пора спать. Он прижался глазом к объективу телескопа, чтобы еще разок взглянуть на сияющее ядро галактики Андромеда.
Я забрал его из школы на неделю и привез в лес. Опять начались проблемы с одноклассниками, и нам понадобился тайм-аут. Здесь, в Больших Дымчатых горах, я не мог отказать ему в ночлеге под открытым небом.
Мы вернулись в дом, чтобы подготовиться к ночной экспедиции. На первом этаже была одна большая обшитая панелями комната, пропахшая сосной с легкой примесью бекона. На кухне разило отсыревшими полотенцами и штукатуркой – это были ароматы умеренного дождевого леса. На шкафчиках висели листочки для заметок: «Фильтры для кофе над холодильником», «Используйте другие тарелки, пожалуйста!». На потертом дубовом столе лежала раскрытая зеленая папка с инструкциями: капризы сантехники, распределительный щит, номера экстренных служб. Каждый выключатель в доме был помечен: «Верхний этаж», «Лестница», «Прихожая», «Кухня».
