Замешательство полностью

– Это когда крупные благотворители дают доллар за каждый доллар, который пожертвует кто-то другой.

– У кого-то есть деньги… Но этот кто-то их отдаст только в том случае, если…

– Это стимул. Как твои сделки «два по цене одного» на фермерском рынке.

– Неправда. – От злых мыслей он наморщил лоб. – У спонсоров есть деньги, но они никому их не дают? И только семьсот долларов из моего пожертвования пойдут на помощь животным? Виды вымирают, папа. Тысячами!

Робин кричал на меня, размахивая руками. Я предложил поужинать, но он отказался. Ушел в свою комнату, хлопнул дверью и не вышел, даже чтобы поиграть в любимую настольную игру. Я прислушался, не раздастся ли грохот, но тишина была еще страшнее. Я прокрался наружу и заглянул в его окно. Он лежал в постели и что-то строчил в блокноте. Планы, планы…

Четырнадцать месяцев назад Робин саданул кулаком в дверь спальни и сломал две кости в руке, потому что я случайно выбросил его коллекционную карточку. Теперь, столкнувшись с сокрушительной благодарственной отпиской, он сосредоточился и принялся составлять какой-то секретный список действий. За эту поразительную метаморфозу я должен был поблагодарить Мартина Карриера и его нейронный фидбек. Но в тот момент, стоя на холодном весеннем ветру под кленами, которые осыпали меня красными цветами, я сомневался, что именно «благодарность» – та эмоция на неоднозначном цветовом круге Марти, которая соответствует моим чувствам.

Незадолго до того, как лечь спать, Робин вышел из комнаты и помахал у меня перед носом стопкой рукописных заметок.

– Мы можем получить разрешение на протест?

Перед моим мысленным взором замелькали желтые предупреждающие треугольнички.

– Против чего протестуем?

Он бросил на меня взгляд, полный такого презрения, что я почувствовал себя его никчемным ребенком. Вместо ответа он протянул лист бумаги для рисования одиннадцать на семнадцать дюймов, набросок для плаката бо́льшего размера. В середине прямоугольника были слова:

Вокруг слов кольцом расположился мультяшный бестиарий из растений и животных на грани исчезновения. Всплеск гордости за его мастерство утих под воздействием смятения, которое во мне пробудил лозунг.

– Протестовать будешь… ты один?

– Хочешь сказать, что это никуда не годится?

– Нет, не хочу. Но от протестов больше пользы, когда к кому-то присоединяешься.

– А ты знаешь какие-нибудь протесты, к которым я могу присоединиться? – Я понурился. Робби коснулся моего запястья. – Мне нужно с чего-то начать, папа. Может быть, это вдохновит других людей.

– Где ты собираешься протестовать?

Робин плотно сжал губы, покачал головой. Человек, который смотрел все эти видео с Ингой Алдер вместе с ним – человек, который женился на его матери, – унизил себя таким вопросом.

– У Капитолия, где же еще.

– У народа есть право на мирные собрания.

Так сообщил мне сын. Тем не менее мы перечитали разделы муниципального кодекса. Мы узнали, что Конституция – это одно, а местные правоохранительные органы – совсем другое. На уроке по основам гражданских прав и обязанностей этот пример мог бы исчерпывающим образом продемонстрировать, что законный публичный протест никогда не поставит под угрозу статус-кво.

– Ух ты… Я правильно понимаю, власти не идут людям навстречу? А если случится что-то действительно плохое, и куча людей захочет протестовать, например, в ту же ночь?

– Хороший вопрос, Робби.

И он становился все острее с каждым месяцем. Я хотел сказать ему, что демократия все равно продолжает действовать, даже если дела идут плохо. Но у моего сына был пунктик насчет честности.

Робби потратил три дня на свой плакат. Когда закончил, получилась прекрасная вещь, нечто среднее между иллюминированной средневековой рукописью и страницей из «Приключений Тинтина». Палитра была простой, линии четкими, а яркие животные – достаточно большими, чтобы их можно было увидеть издалека. Неплохо для ребенка, который с трудом понимал, о чем думают другие люди. Он также подготовил иллюстрированный раздаточный материал о двадцати трех вымирающих и находящихся на грани полного исчезновения видах, обитающих в штате Висконсин, включая канадскую рысь, серого волка, трубчатого зуйка и голубую бабочку Карнера.

– Что еще, папа? Что еще?

– Хочешь добавить небольшое послание для законодателей?

– В смысле?