Двери сомкнулись. Рита сползла по стене и разрыдалась. Эта легкая улыбка, с которой она провожала его, далась ей очень непросто. Она понимала, что он выбрал Викторию, но сейчас это не имело никакого значения.
Марго сидела на полу и рыдала. Впереди было пять часов мучительного ожидания. Она знала, к кому пойдет, знала, с кем будет ждать возвращения Берестина.
Ее шаги подхватывало гулкое эхо, и они откликались в сводах храма многократными повторениями. Маргарита старалась ступать как можно тише. Лики с икон смотрели на нее. Она и так знала, что виновата, но они словно шептали ей все то, за что должно покаяться. Рита встала в тени. Она не знала слов молитв, она обратилась к Богу своими словами. Свечи слабо мерцали и умиротворяюще потрескивали. Пахло приторным ладаном. Под сводами храма, сбитый в пушистые кучи, парил воздух, пронизанный лучами утреннего солнца. Только что закончилась служба, прихожане покинули храм и теперь он был пустым, и оттого еще более величественным. Маргарита стояла, опустив голову, она молчала, по щекам катились слезы и падали ей на платок, губы беззвучно шевелились. Она просила прощения за свою гордыню, за свои поступки далекие от христианских канонов, но более всего она просила за него. Рита опустилась на колени. Она не видела происходящего вокруг, не ощущала времени. Она ощущала только боль, раскаяние, собственную ничтожность.
Неподалеку от Маргариты встала белокурая женщина. Она тоже молилась и плакала, это была Виктория. Две такие разные женщины, находящиеся по разные стороны судьбы, молились сейчас об одном и том же мужчине.
В иконостасе отворилась небольшая дверка. Из нее вышел старец в длинном коричневом облачении. У него была небольшая седая борода, длинные волосы, собранные на затылке были тоже совершенно седыми. Старец не спеша двинулся вдоль икон, полы его рясы шуршали.
–Не обязательно стоять на коленях, – обратился он к Маргарите, положив на ее плечо свою морщинистую руку.
Рита вздрогнула, ей было страшно поднять на него глаза. Она не знала, что следует делать в таких ситуациях.
–Искреннее покаяние и так будет услышано. Сходи на причастие внученька, – мягко продолжил он.
–Да святой отец, – прошептала Рита и поцеловала его руку.
Он улыбнулся ей, тепло, по-отечески и двинулся дальше. Остановился у Виктории. Она поклонилась, прося благословения, сложила друг на друга руки, ладонями кверху.
–За терпение твое и способность прощать тебе воздастся по заслугам, – тихо молвил он, накрывая ладонью ее голову.
–Откуда вы знаете все? – изумилась Вика.
–Я лиц не вижу, я вижу души, внученька, – спокойно ответил он.
Вика подняла глаза и обомлела. Его мудрые глаза заволокло пеленой. Старец был слеп.
Вика поклонилась ниже и поцеловала его руку.
Он не спеша продолжил свой путь по храму. Его облачение снова зашуршало в унисон с потрескиванием свечей.
Если ты спросишь Господа, он ответит. Вот только способен ли услышать этот ответ.
Это было покушение! – без лишних вступлений начал Иванов, как только Марго села к нему в машину.
Он позвонил ей уже поздно вечером и настоятельно хотел встретиться. Как Марго не отнекивалась, Иванов настоял на своём.
– Господи, что вы говорите такое, Петр Никодимович! Кто? Зачем?
– То-то и оно, когда поймем зачем, будет ясно и кто это сделал.
– С чего вы вообще это взяли?!
– Пришел результат экспертизы машины Александра. Тормозные шланги были перерезаны, а впоследствии, автомобиль был аккуратненько взорван.
– Взорван?!
–Но я вам этого не говорил… Рита, вы были там, неужели вам не показалось странным, что на ровном месте, без столкновения машину начинает крутить, а впоследствии она взрывается. Мне очень нужна ваша помощь, Маргарита Павловна.
–А я-то чем вам могу помочь? – Марго окончательно растерялась.
–Вы близко общаетесь с ним в последнее время!
–Уже нет… – устало возразила Маргарита.
–Вы вхожи в эту шайку гонщиков.
–Теперь мне нет до этого дела…
–Давайте без лишней лирики. Если это кто-то из гонщиков убирал конкурента – нам это не интересно, да и для Александра уже не опасно. А вот если это имеет отношение к его увольнению, то будет еще попытка, и мотивы этих людей – вот что важно. Неужели вам совсем безразлична его судьба?! Никогда не поверю в это!
–Простите, Петр Никодимович, а вы то, вообще тут причем? Какое вы имеете отношение к этому расследованию?
–Вот что мне нравиться в вас, Маргарита Павловна, так это то, что умеете вы зрить в корень. Нет никакого расследования, официального, и не будет. Меня попросили разобраться люди, которым не принято отказывать.
–Зачем его убивать, если можно просто уволить?
– Вот! Вот, Маргарита, опять зрите в корень.
–Ну, хорошо, выкладывайте, что я должна сделать.
