Маргарита вступила на новый для себя путь. Она никогда раньше не умела любить по настоящему, так как женщина должна любить мужчину. Она могла влюбиться, и это было ее эгоистичное сумасшествие, она могла сгорать от страсти, но по настоящему, по-взрослому любить – нет. Ее мужья были безразличны ей на самом деле. Это звучит жестоко, но эта та самая, обнаженная, лишенная красивой обертки, правда. Уважала? Да, обязательно, иначе она не смогла бы быть рядом. Восхищалась? Несомненно, как более сильным и опытным партнером. Приливы нежности и страсти, сочувствие и дружба – все это было. Но это не любовь. Она поняла это с появлением детей. Ее материнское сердце умело любить. Когда Марго ждала второго ребенка, она все время думала: 'Господи, как я смогу любить двоих? В моем сердце вся любовь уже отдана'. С рождение второго сына, она была поражена тем, что любви в ней гораздо больше, чем она могла представить. Что сердце ее, как сверхмощный процессор, четко реагировало, когда и кому надо отдать большую дозу любви. Это бред, что любят всех детей и одинаково. Тех, кто нуждается в поддержке, тех, кто в пути, тех, кто болеет – их любят больше. И именно в тот момент, когда они в этом нуждаются. И эти роли постоянно меняются. Словно сосуд, мать наполняет своего ребенка своей любовью и энергией. И при этом она испытывает настоящее счастье. Потому что в этом и есть предназначение женщины. Ничего подобного Марго не испытывала ни к одному из своих мужей, вообще ни к одному мужчине.
Любовь позволяет радоваться, делая счастливым другого. Влюбленность ждет, что счастливой сделают ее. Она эгоистична, она упивается лишь собственным счастьем.
За ночь, проведенную у кровати Берестина, она явственно ощутила потребность любить его. Согреть его своей заботой, наполнить энергией. Она чувствовала, что ему не хватает этой самой энергии, словно ее можно было измерить как температуру или давление. И ей хотелось прижаться к нему, и отдавать свою энергию, только бы он выздоравливал, только бы он пришел в себя. Быть с ним рядом для нее было жизненно необходимо. Без него ей было больно дышать, а сердце словно выжимали на центрифуге.
Ей было не стыдно, что она бросила детей. Хотя она знала, они сыты, обласканы, они в надежных руках. А он совсем один. Ей не было жалко его. Жалость-это другое. Чтобы жить самой, ей необходимо быть рядом с ним, ей необходимо его любить. Впервые в жизни, Маргарита ощутила любовь к мужчине. Это была еще неумелая, все еще не лишенная определенного эгоизма, но уже не влюбленность, уже что – то глубже и значительней.
Белые дверки с маленькими круглыми, похожими на иллюминаторы, окошками захлопнулись прямо перед ее носом. За мгновение до этого она разжала пальцы и отпустила его ладонь. Это были двери операционной, для него сейчас словно граница жизни и… Маргарите было страшно думать, что будет, если операция не удастся. Они даже не поговорили. Утром приехала Вика с дочерью. Они с Александром обнимались, плакали, говорили долго и взахлеб. Между этими тремя людьми была связь, между ними была целая жизнь. И какими бы тяжелыми не являлись их отношения при расставании, сейчас все это не имело никакого значения. Прожитое, навсегда останется морским узлом, связывающим их. Маша не удавалось сдерживать рыданий и Вику это выбивало из колеи, а ведь ей еще многое нужно успеть сказать ему. Он бодрился, утешал обеих, а самому было страшно.
Вика попросила оставить их наедине. Маргарита обняла Машеньку и вывела из палаты. Сейчас этим женщинам было не до выяснения отношений.
–Прости меня, если сможешь, – тихо попросил он.
–Я давно простила тебя, – решительно ответила Вика. – И ты прости меня. Я солгала тебе. Я должна признаться.
Она увидела Риту при входе в отделение. Ее потерянные, зареванные глаза, взгляд в пустоту. Как бы не относилась она к Маргарите, Вика была порядочной и честной женщиной и она не хотела лгать мужчине, которого любит. Для нее не существовало оправдания для лжи.
–Я не понимаю?
–Это не Маргарита рассказала мне о вас, – она глубоко вздохнула. – Это Ксения.
Он нахмурился. Картинка в комнате поплыла.
–Сейчас все это уже не важно. Вика, ты ангел, я так счастлив, что ты простила меня.
–Все будет хорошо. Если я буду нужна тебе, позови, и я буду рядом.
–Ты нужна мне.
–Тогда я жду тебя!
Делегация врачей вошла в палату, следом испуганная Машенька. Берестина увозили на операцию. Машенька, протиснувшись сквозь врачей, поцеловала его в щеку. Ее оттеснили и повезли кровать.
Маргарита все это время ждала в холле. Она подбежала. Каталку продолжали ритмично везти вперед. Марго схватила его ладонь и поцеловала.
–Люблю тебя. Все будет хорошо! – она улыбалась ему.
Она выглядела какой-то одухотворенной и спокойной. Берестину вдруг тоже стало легко и спокойно.
–Прости, Маргарита!
Иллюминаторы распахнули свои страшные двери. Он разжал пальцы в самый последний момент, и она до последней возможности сжимала его руку.
