Ашам некоторое время молчала, тщательно подбирая слова, но сказать ничего не успела — её опередил Юргон.
— Со своей стороны хочу заверить вас, что ваш сын, как и остальные мальчишки, не страдает и не скучает. И даже не подозревает, что был похищен. С вашей стороны будет весьма дальновидно, сделать вид, что всё шло как запланировано, потом, когда через пару месяцев он вернётся к вам.
— Это правда? С ним всё хорошо?
— Да. От вашего мужа и его сторонников требуется только не создавать мне трудностей в управлении государством и всё закончится благополучно.
Юргон со значением постучал пальцем по карманному хронометру: пора было возвращаться к гостям. Сваливать всё на свидание (благо в их любовной связи мало кто сомневался) до бесконечности не получится.
— И ещё одно. Вашему мужу, как и остальным мужчинам Дома о нашем разговоре лучше не знать. Что бы не спровоцировать их на необдуманные действия.
А желание что-нибудь натворить наверняка будет, если на их дурные головы перестанет давить риск потерять ребёнка. Как раз сейчас начала сказываться политика упразднения «пустых» должностей. Масса народа, привыкшего жить на дармовщинку осталась без средств к существованию. Уже сейчас жандармские камеры полны разнообразными дебоширами, решившими выразить своё несогласие политикой властей. А дальше их количество будет только расти. Впрочем, ладно, каменоломни и дорожное строительство всегда требует рабочей силы.
Она как в воду смотрела. Буквально на следующий день в столице начались народные волнения. Совсем не в тех масштабах, как если бы Высокие Дома приняли в них активное участие, да и провинции это брожение народных масс не затронуло (всё-таки основная масса высокопоставленных бездельников концентрировалась в столице). Но всё-таки, приятного было мало. Основная работа по приведению народа к порядку легла на плечи городской жандармерии. И они с ней неплохо справлялись. А в случае спорных вопросов, их начальник Буйгар Ратмир являлся за советом к своей повелительнице. После пары удачных решений он совершенно уверился в мудрости и безупречности её суждений. Так и получилось на этот раз. Без предварительного доклада и отодвинув плечом прочих посетителей, он явился на аудиенцию сразу после завтрака.
— Ну что у вас ещё могло случиться, юр Ратмир? Только же вчера всё обговорили.
— Сегодня утром был схвачен Савений Ваалу. Мы никак не смогли его пропустить. Он нам буквально в руки свалился.
— Буйгар, вы переоцениваете мою осведомлённость. Я совершенно не помню, кто такой этот ваш Савений Ваалу и почему он так важен.
— Это один из тех поэтов, что писали на вас эпиграммы. Тот, которого вы не велели трогать ни в коем случае. В ходе вчерашней операции по обезвреживанию лидеров мятежа, вместе с остальными заговорщиками схвачен и он. Именно его перу принадлежат стихи, в которых высмеивается Божья посланница, спокойно руководящая страной, в которой процветает рабство.
Ашам досадливо поморщилась. Да, знала она об этой проблеме. И ей не доставляло удовольствие сознание, что в её стране процветает рабовладение и работорговля. Но взять и устранить его в один момент — это экономическое самоубийство. Уж не говоря о том, что несколько тысяч бывших рабов останутся без средств к существованию и без крыши над головой. Разумеется, мятежникам до зад… в общем не сильно их волнуют проблемы рабов. Просто выступать за права униженных и угнетённых гораздо возвышенней, чем отстаивать свои шкурные интересы. А кто составляет основную массу этих бунтующих? Отпрыски благородных семейств не дождавшиеся хлебной должности или недавно лишившиеся её. Слишком тупые, чтобы овладеть какой-либо сложной специальностью и слишком гордые и ленивые, чтобы работать физически. Ну и студенты. Куда же без них?
— Сделаем вот что. Казнить поэтов я всё равно не стану. Посадите эту творческую личность в отдельный каземат. Самый тёмный и страшный, какой найдёте. На трое суток на хлеб и воду. Потом на площади, на специально сооружённой платформе для казней, при всём народе, объявляете подписанное мной лично помилование за вклад в имперскую литературу и искусство. У вас ещё что-нибудь есть, или на этом всё? Тогда свободны. Выполняйте.
Буйгар ушёл, а сама повелительница засела за проект указа о запрете продажи по отдельности членов семей рабов, чей брак был зарегистрирован в церкви Единого Многоликого, и разлучении малолетних детей с родителями. Самой вероятной реакцией крупных рабовладельцев на этот законопроект будет воспрепятствование посещения рабами церкви, но тут уж служители своего не упустят. Им тоже надо ратовать за расширение паствы.
В самый разгар событий заявился некто Саабах Линау с поданной ею несколько месяцев назад идеей экспедиции по восточному морю. Что могло повлечь кавалериста в море — непонятно, да и пришёл он, мягко говоря, не вовремя, но Ашам уже давно успела усвоить одну простую истину в управлении людьми: инициативу подчинённых нельзя давить и инициатива должна быть наказуема. А потому с проблем бунтовщиков переключилась на проблемы организации серьёзной экспедиции.
