Поселок Отрадное находился недалеко от шоссе, за березняками и хвойным перелеском. Рядом протекала мелководная речушка, через которую были перекинуты два мостика – пешеходный и автомобильный. Поселок располагался в долине между зелеными холмами, граничил с деревушкой Сахновкой. Здесь проживали влиятельные люди – в приличных домах, на участках в десять и более соток. Прокуроры, чиновники, милицейское начальство. Проживали, как правило, до снега, затем переселялись в городские квартиры. Смельчаки оставались и на зиму. Имелись школа, детский сад, аптека, несколько магазинов с приличным ассортиментом. Работала вневедомственная охрана. Женечка остановила «Москвич» у решетчатой ограды. Замок был снят. Пургин выбрался наружу, развел створки. Двухэтажный дом находился в глубине участка. На открытой веранде работал магнитофон – звучала французская музыка в современной обработке. Виновник торжества обожал оркестры Поля Мориа и Джеймса Ласта. Пронзительно сияло солнце, освещая подстриженную лужайку, ягодные кусты по периметру. У мангала между беседкой и клумбами колдовал мужчина в ярком пуловере. Разогнул спину, когда машина проезжала мимо, шутливо отдал честь.
С крыльца спустилась миловидная 58-летняя женщина в брючном костюме – многоуважаемая Софья Кирилловна. Хозяйка дома лучезарно улыбалась. Женечка остановила машину рядом с темно-синими «Жигулями» третьей модели. На крыльце обозначился мужской силуэт в вязаной кофте свободного покроя – Дмитрий Сергеевич. Осанистый, с благородной сединой, располагающим лицом. Он выглядел младше своих лет, на хронические болезни не жаловался, бегал по утрам – впрочем, не каждый день.
Влад первым вышел из машины, оставив открытой дверцу, любезно поздоровался с Софьей Кирилловной, протянул руку шагающему навстречу мужчине. С пронзительным лаем вывалился из машины щенок, завертелся юлой, ударился о кузов, испугался – и помчался скачками куда глаза глядят! Собравшиеся оторопели. Щенок свалил какие-то ведра за крыльцом, порвал веревку, натянутую вокруг смородины, выкатился на лужайку и остановился, слегка оторопевший.
– Ну, капец, товарищи, – пробормотала Женечка, делая вид, что она тут вообще ни при чем.
– О господи! – Софья Кирилловна взялась за сердце.
– Что это, молодые люди? – поменялся в лице Поляковский.
– Подарок, Дмитрий Сергеевич, – обреченно вымолвил Пургин.
Впрочем, все закончилось благополучно. Гневной отповеди избежали. Щенок сел, высунув язык, и уставился на собравшихся. Потом начал робкое движение к людям. Привлеченный лаем, на крыльцо выбежал кучерявый мальчишка лет семи – первый и пока что единственный внук Дмитрия Сергеевича. Здороваться не стал – подумаешь, событие. Зато глаза его округлились, когда он обнаружил на лужайке обаятельного щенка. С воплем паренек помчался знакомиться. Щенок перепугался, шарахнулся в сторону, сломав цветок, и пустился наутек. Ребенок с горящими глазами побежал за ним, и на лужайке воцарилось что-то невообразимое, с визгом и разрушениями. На крыльцо выбежала относительно молодая женщина со строгим лицом, оценила ситуацию, ужаснулась.
– Трофим, брось это, ко мне! Кому сказано!
Но бесполезно, мальчишка со смехом гнался за щенком, тот увертывался, не давался в руки. В принципе, ничего страшного не происходило.
– Дети мои, вы считаете, это то, что нам необходимо на старости лет? – спросила Софья Кирилловна.
– Ну, мы так думали, – растеряно пробормотал Пургин. – В машине был просто шелковый.
– Ладно, разберемся с текущими неприятностями. – Мужчины обменялись рукопожатием. – Удивили, нечего сказать. То конь, то собака, прямо звероферма какая-то.
– Зато теперь вам будет весело, – пискнула Женечка, прячась за спину жениха.
– То есть до этого нам было грустно, – хохотнул Поляковский. – Я даже знаю, кто из вас двоих инициатор этой провокации.
Тамара Бригова, старшая дочь Поляковских, укоризненно покачала головой. Тамаре недавно исполнилось тридцать шесть. Ее супругу Максиму было тридцать девять. Она была домохозяйкой, хотя имела диплом филолога и короткий, как выстрел, опыт работы по специальности. Максим, хирург по профессии, возглавлял лечебно-диагностическое отделение главного военного госпиталя страны – клинического, орденов Ленина и Трудового Красного Знамени госпиталя имени академика Бурденко. Он был талантливым врачом и даже неплохим администратором.
– Ну, привет! – подошел к ним Максим, пожали руки, символически обнялись. От хирурга веяло суровым мужским одеколоном и несбыточной надеждой развести огонь.
– Ладно уж, родственник на выданье, иди сюда, – сменила гнев на милость Тамара, обняла Влада и с хитринкой в глазах спросила: – Что, часики тикают? Кончается эра свободы?
– И милосердия, – ухмыльнулся Максим.
