Кто-то из гостей сказал, что боится начетчиков, кто-то — знаменитых ученых, кто-то — богачей, кто-то — знатных сановников, кто-то — искусных льстецов, кто-то — чрезмерных скромников, кто-то — людей, скованных правилами поведения и законами; еще кто-то оказал, что боится молчальников, из осторожности не решающихся высказать свое мнение; наконец спросили лису.
— А я боюсь лис, — ответила она.
Все стали смеяться:
— Лис могут бояться люди, но вы-то ведь с ними одной породы, чего же вам их бояться? Извольте-ка выпить штраф ную!
Снисходительно засмеявшись, лиса ответила:
— Во всем мире только своей породы и надо опасаться! Люди, живущие в разных районах, не ссорятся из-за земли. Люди, живущие на реках, не ссорятся из-за проезжих дорог с владельцами телег и лошадей. Они принадлежат к разным категориям. Отец и сын спорят между собой из-за имущества; жена и муж ссорятся из-за любви; сослуживцы соперничают из-за власти; торговцы борются между собой из-за выгоды. По положению они близки друг к другу и причиняют взаимный вред; когда причиняется взаимный вред, начинаются и взаимные притеснения. Стреляющий в фазана приманивает его с помощью фазаночки, а не с помощью курицы или утки; ловящий оленя не пользуется для этой цели овцой или свиньей.
Чтобы ввести в заблуждение противника через его же шпионов, нужно использовать принадлежность их к той же категории; если бы не это, невозможно было бы проникнуть, выждать случай и напасть.
Учитывая все это, может ли лиса не бояться лис?
Среди гостей были люди, испытавшие в своей жизни немало трудностей; все они говорили, что лиса совершенно права. Только один гость, налив лисе вина, сказал:
— Ваши слова очень убедительны, но ведь этого все в мире боятся, а не вы одна. Так что придется вам выпить штрафную!
Все засмеялись и вскоре разошлись по домам.»
Я скажу, что штрафную чарку лисе надо было скостить наполовину. О взаимном вреде и взаимных притеснениях знают все. Что же касается тех, кто, спрятавшись между локтем и подмышкой, становится бедой, грозящей изнутри[566], тех, кто, притворяясь ближайшим другом, держит камень за пазухой, — о них знают немногие!
[869. Лиса-оборотень, став наложницей человека, не выдерживает преследований его жены и уходит из дому.
870. Предсказание духа, увиденного человеком во сне, сбывается.
871. Небо воскрешает отравленную служанкой женщину в теле этой служанки, тем самым отняв жизнь у преступницы.]
(872.) Племянница Фань Вэй-чжоу (он был уроженцем Шаньиня, звали его Цзя-сян, степень
Дочь правителя области Цзэна (он был уроженцем Цзя-сяна, дальним потомком Цзэн цзы[568], имя его я забыл), спасая свою мать, сгорела.
Эти славные дела в свое время были известны всем во всех подробностях. А сейчас, по прошествии сорока с чем-то лет, невозможно выяснить подробности. Необычное запоминается легко, заурядное же легко забывается, но разве эти случаи были обычными?
Сохранились хоть их фамилии, и хочется верить, что дальний их свет не исчезнет.
В «Домашних наставлениях» Конфуция записаны семьдесят два его ученика, но совсем не обязательно знать о каждом из них все.
[873. В Царстве мертвых карают дурного чиновника.
874. Рассуждение о том, что, если бы люди не боялись смерти, они не остановились бы ни перед какими преступлениями.
875. Скромность целомудренной девушки, попавшей в трудную ситуацию, вознаграждена.]
(876.) В стихотворении Ли Бо[569] говорится:
У людей, ставших мужем и женой, бывают разлуки, возникают между ними и преграды; те, кто видится ежедневно, не знают связи причин и следствий.
Го Ши-чжоу рассказывал:
«В Чжунчжоу жил некий студент Ли. Не прошло и десяти дней с момента его женитьбы, как заболела его мать, и молодые супруги, сменяя друг друга, дежурили около нее месяцев семь или восемь подряд, даже не раздеваясь по ночам.
