Заметки из хижины «Великое в малом» полностью

В рассказе № 429 фигурирует историограф Лю Го-ши, «человек широких помыслов, душевным складом своим напоминавший того, кто жил в пору Цзинь (т. е. Тао Цяня. — О. Ф.); водил он дружбу с людьми не от мира сего, такими, как Отшельник с горы Ишань и Житель горы Ляншань...» Это упоминание о друзьях Лю Го-ши (реальных лицах — известных поэтах и ученых XVII в.) не случайно: оно способствует углублению краткой его характеристики, так же как характеристику бесстыдного Люй-сы (№ 7) дополняет упоминание о том, что его приятелями были «такие же негодяи, как он сам». Рассказывая о скромном образе жизни Лю Го-ши, который питался лишь той скудной пищей, что ему приносили его ученики, Цзи Юнь пишет: «Он ел немного сушеных овощей, а короб для вареного риса часто бывал пустым, но он не горевал» (эта фраза очень напоминает соответствующее место из «Жизни ученого «Пяти ив»» Тао Юань-мина: «В корзинке, в тыквине бывало пустовато, но он был равнодушен и не тужил»), И в исключительных обстоятельствах Лю Го-ши остается верен своим принципам: когда, восхищенная его «манерами и просвещенностью», лиса хочет помочь ему, пополняя его запасы риса, Лю Го-ши отказывается от ее помощи, так как он не знает, откуда она берет рис, и не хочет «пить из уворованного источника».

Следует отметить, что такой подробный (близкий к психологическому) портрет — явление редкое в сборниках рассказов Цзи Юня.

Поведение персонажа рассказа № 945 подтверждает характеристику, которую дает ему Цзи Юнь в начале повествования («...заносчивый студент, человек строптивый и сумасбродный, поносивший и древность, и наши дни и так высоко ценивший себя, что, если находился кто-нибудь, кто указывал хотя бы на одно неверное слово в его стихах или сочинениях, он начинал негодовать до глубины души и готов был лезть в драку»).

Цензор Ху Му-тин, говорит Цзи Юнь, «был человеком выдающимся, обладающим огромной эрудицией, но не от мира сего. Он ничего не понимал в житейских делах, как говорится, не знал, сколько ног у лошади. Слуги водили его за нос, как младенца». В рассказе (№ 1184) приводятся эпизоды, подтверждающие эту характеристику Ху Му-тина; смерть его в бедности является логическим завершением его жизненного пути.

Интересны те случаи, когда характеристика двойственна, как в рассказе № 93: «У моего покойного отца... был слуга, который внешне был сама почтительность и услужливость, а в душе думал лишь о своей выгоде... Жена этого, слуги тоже, казалось, совсем не думала о себе, ни на что дурное не была способна, а на самом деле имела любовника и давно уже хотела бежать с ним из дома...». Лицемерное поведение персонажей вступает в противоречие с их истинной сущностью; это происходит в тех случаях, когда Цзи Юнь показывает, что человек не всегда соответствует представлению окружающих о нем; персонаж из рассказа № 3 — «человек честный, твердого характера и не из робких» — оказывается тщеславным начетчиком, чья голова набита заученными наизусть цитатами из конфуцианского канона и экзаменационными эссе[108] (см. также № 2 и 181, уже упоминавшиеся).

Бывают случаи, когда характеристика персонажа принадлежит не Цзи Юню, а другим персонажам (так, в № 10 писец в Царстве мертвых говорит о деревенской старухе: «...за всю свою жизнь она никому не причиняла вреда ради личной выгоды»; в том же рассказе Владыка Царства мертвых говорит чиновнику: «Всю свою жизнь ты думал только о собственной шкуре»).

Есть рассказы, в которых персонаж обрисован не словесной характеристикой, а только его поступками (в № 9 фигурирует чиновник, который хотел бы обелить человека, несправедливо обвиненного в преступлении, но боится начальства; в № 114 излагается история Го-лю, которая торговала собой, чтобы прокормить родителей мужа, а потом покончила с собой, чтобы не позорить имя вернувшегося мужа).

Как правило, Цзи Юнь со скрупулезной точностью указывает время действия своих рассказов, но время это «внеисторическое», ни событие, ни персонажи не наделяются приметами времени[109]; местный колорит также, как правило, отсутствует, хотя место действия почти всегда указано (чаще всего это провинция Хэбэй, действие многих рассказов переносится также в Урумчи, где Цзи Юнь подолгу жил).