К чистым деталям можно отнести лишь подробное описание того, как вела себя женщина, решившая притвориться духом повесившейся, чтобы напугать шедшего за ней ночью мужчину: «Ли-цзе спряталась под большим тополем, росшим у старой могилы, опустила за пазуху свои головные шпильки и серьги, обвязала снятым поясом горло, распустила волосы, высунула язык, выпучила глаза и, уставившись неподвижным взглядом прямо перед собой, стала ждать...» (№ 106); здесь каждая емкая деталь «работает»: тополь рос у могилы, в месте, где скорее всего можно повстречать беса; дух покойницы не может носить шпильки и серьги, их пришлось снять; пояс взялся не откуда-нибудь, а снят с себя женщиной и т. д., все это создает впечатление реальности «призрака» и объясняет испуг мужчины, сошедшего с ума после этой встречи.
Точные детали в описании одежды и внешности существ, которые были либо иноземцами, либо горными духами, любопытны в этнографическом отношении и в этом смысле приближаются к этнографическим заметкам, встречающимся в сборниках Цзи Юня: «Я увидел человека в одежде фиолетового цвета из тибетского сукна, лицо его, руки и ноги обросли черной шерстью, похожей на побеги травы длиною в цунь. Напротив него сидела очень красивая женщина в монгольской национальной одежде из зеленого сукна, ноги у нее были босые...» (№ 1035).
Пейзаж, описание явлений природы не самоцель у Цзи Юня (редкое исключение составляют пейзажные зарисовки типа заметки № 640, специально посвященной описанию местности), обычно они лишь фактор действия, одна из пружин движения сюжета: «...внезапно потемнело, раздался гром, поднялся ветер, полил дождь» — это изменение погоды заставляет героиню рассказа № 7 спрятаться в полуразрушенном храме, где ее пытается изнасиловать компания молодых шалопаев во главе с ее собственным мужем. Когда же гроза кончилась, «облака рассеялись, вышла ясная луна» — это дает возможность всей деревне увидеть, как муж героини шествует домой без штанов, унесенных порывом ветра в реку...
«...Все заросло кустарником, было темно, запущено, тихо» — эта обстановка пугает забредших на заброшенное подворье начетчиков (№ 14).
В рассказе № 42 на реке стоит туман, мешающий видимости; все здания на берегу скрыты туманом, и становится понятно, что монах, сумевший разглядеть стоявшую на башне девушку, не простой человек, а провидец.
Если луна светит ясно (как в № 90), то это помогает герою разглядеть появившуюся ночью в его комнате женщину; «ущербная луна светила тускло» — и женщине удается выдать себя за духа повесившейся (№ 106).
Даже такая, казалось бы, чисто пейзажная зарисовка, как в рассказе № 164 («...павильон находится в густом лесу к западу от города, тысячи деревьев тянутся к самому небу, солнца там никогда не увидеть»), тоже служит фактором действия, ибо такое место, как это, — подходящая обстановка для бесов, во множестве там водящихся.
Такую же служебную роль играет и описание местности, увиденной женщиной, которая понесла наказание за развратное поведение: «...она стояла одна среди песчаной пустыни. Вокруг нее были белые травы и желтые облака, и не было видно им ни конца, ни края» (№ 219).
Даже фраза, начинающая рассказ № 220 («Как-то раз я прогуливался вместе с Гао Си-юанем у реки. Была весна, и лед начал таять, обнажая зеленоватый простор вод»), выполняет чисто служебную роль, подготовляя (и психологически мотивируя) реплику, услышав которую начинает спорить бес. Аналогичную роль выполняет пейзаж и в рассказе № 748.
Цзи Юню просто неважны детали, пейзаж, внешность персонажей, отсюда — стандартность в их изображении. И тропы он использует простейшие (эпитеты, сравнения), стремясь не загружать ничем лишним свое повествование, не задерживать стремительное развитие действия. Многие используемые им сравнения трафаретны, широко распространены в китайской литературе: «Разве близость с любимой не похожа на весенний сон?» (№ 13); «женщина... прошла, словно дуновение ветерка, сквозь бумагу...» (№ 90); «лошадь... стояла неподвижно, как глиняное изваяние» (№ 98); «исчезли, как ветер, что исчезает в мгновение ока» (№ 110); «слезы лились по его щекам, как дождь» (№ 154); трава «шелковистая, словно зеленый ковер» (№ 640) и т. д.
