Докладываю директору завода о ходе монтажа объекта. Говорю о трудностях, о том, что наши люди там здорово работают, не считаясь со временем. Директор дает согласие на их поощрение. Назавтра мой непосредственный начальник между прочим замечает, что был у директора и добился издания приказа о поощрении.
Предложение (весьма нестандартное) исходит полностью от конструктора. Мне о нем хорошо известно из рассказа коллег. Через несколько дней руководитель того конструктора докладывает Главному о разработке. Получается: он не только активно поддержал идею своего конструктора (чего не было), но даже чуть ли не ее автор.
Ловлю себя, что и сам не раз, может разве более тонко и хитро, чего-то умалчивал, не договаривал в ублажение своего Я. Человек слаб. Слава Богу, когда в житейских мелочах. Но! Не зря говорят, что плохие идеи умирают с уходом их авторов.
На заре эпохи автоматизации, когда она еще была больше модой, чем потребностью, мы активно ею занялись, под лозунгом «Даешь блюминг-автомат». Занялись на стане, явно не приспособленном и не отвечающем в то время данной постановке задачи по своему технологическому существу. Как у всякого крупного дела были у него авторы, были и решительные оппоненты. Но первые больше начальники, вторые их подчиненные. На автомат мы истратили десяток, не менее, лет и миллионы государственных денег. Еще один десяток лет, правда, все слабее и слабее, защищали красивую идею, хотя практически ничего не работало по задуманному плану. Отказались от нее после того, как ушли с завода все ее главные авторы. Но если их, кого из живущих, спросить – они и сейчас будут отстаивать свои прежние позиции. Подтверждение сему попавшая мне недавно свежая книжка одного из активных участников той эпопеи, которая прежде чем оно станет уделом всех, кого может и должно касаться. Расчет на легковесное реагирование, осознанное, а не формальное признание чего-либо, даже однозначно полезного, большим коллективом людей – есть крупная ошибка, в психологическом плане, любого руководителя. Но и вариант распространения посвящается памяти других конструкторов и ученых – создателей этого неработающего в автоматизированном режиме первого блюминга 1300.
Человек одержим собственной идеей! Психологически каждый, если не совсем считает, то во всяком случае настраивает себя на особую значимость и полезность своей работы. Но какова дистанция, когда на одном полюсе действительность, а на другом одно воображение, бесполезность и даже вред? И все трудятся.
Заметим, к слову, что всякое новшество воспринимается на первых порах одиночками и требуется немалое время, нововведения под начальническим нажимом, что отчасти имело место в нашем случае, прямо хотя и возможен, но косвенно, чаще всего, также вреден для всего дела.
Иные товарищи здорово умеют рассказывать про свою работу. Про то, как они в поте лица трудились, выполняя ее. Слушаешь, слушаешь, потом спросишь: а сделано то, все-таки, что? И оказывается – ничего не сделано. И начинается такое же длинное пояснение, почему ничего не сделано. Так происходит почти всегда, когда вам начинают втирать очки рассказами о процессе работы, а не ее результатах.
Почему необходимость в корректировке каких-либо планов, ранее имевших место договоренностей, обещаний порой объясняют разными «объективными» обстоятельствами и почему у одних такое чуть не норма, а у других – редкое исключение? Потому, что одни умеют работать, а другие нет. И это неумение прежде всего заключается у них не в самом неумении чего-либо исполнять, а в неспособности предвидеть ход событий.
Люди бросаются выполнять указание по первому сигналу вместо того, чтобы сначала подумать и пробежать всю цепочку возникающих при любом деле «да» и «нет». Каждый, вероятно, в обычной жизни ловил себя на такой непродуманности, например, при ремонте, строительстве. Затем рассчитывался за нее переделкой сделанного ценой затраты в два раза большего времени, чтобы поставить на место уже полностью собранной машины одну забытую при этом детальку. Тут люди, конечно, не оправдываются, а кроют себя соответствующими случаю известными словами. На службе же считают чуть ли не долгом ссылаться на «объективные» причины.
Постоянно слышу критику в адрес начальников по поводу неправильных их действий. Затем довольно часто устанавливаю, что действие-то проистекало от проблемы, полностью относящейся к компетенции критикующего, да и проводилось в его присутствии. Так не есть ли эта критика в собственный адрес. Не сообразил, не доказал, не убедил, а то и не оспорил, испугался, а потом начал размахивать кулаками и жаловаться на кого угодно – не на себя.
