А потом я ехала домой и через окно маршрутки видела лису. То есть я вначале не совсем поняла, что это Лиса, и думала, что она Снегурочка. В ларьке девочка-продавщица. Продавала что-то. Рыжий такой костюмчик – ну Снегурочка и Снегурочка. Шапка, косички. А потом она повернулась, наклонилась – и я увидела: Лиса.
И теперь я думаю, что все будет хорошо.
***
Сегодняшний день преподнес мне несколько сюрпризов. В частности, Тема пошел наблюдателем на выборы, а Катюлик проголосовала за Миронова. Потому что у него было меньше всего голосов, и ей стало его жалко.
– Но откуда ты узнала про голоса?
– Из телевизора, – скромно ответила Катюлик.
***
В прошлую мою поездку в Пушкин я, как обычно, вышла на станции метро "Купчино" и пошла на маршрутку. Суббота, 10 утра. Открываю дверь и слышу разговор:
– Я не буду никуда пересаживаться! – кричит пьяная в жопу русская баба. – Мне на кладбище надо!
– Пересядьте, пожалуйста, назад, – говорит водитель маршрутки, житель Средней Азии. – У меня передняя дверь не закрывается.
– Я не буду! – уперто стоит на своем баба. – Мне на кладбище!
К этой дискуссии присоединяется диспетчер-распорядитель маршруток, который тоже ласково уговаривает ее пересесть.
– Я не пересяду никуда, я на своих шести аршинах сижу и сидеть буду! – продолжает баба, размахивая цветами, завернутыми в газетку, и дыша перегаром на обоих товарищей.
– Пересядьте, пожалуйста, ну вы понимаете, дверь не закрывается! Я не могу вас везти, это опасно!
– Понаехали тут! – отвечает баба. – Гастарбайтеры хреновы! Житья от вас нет!
С трудом мужикам удалось уговорить ее пересесть. Причем водитель вышел, проводил ее на место в салоне и аккуратно усадил. Пассажиры молча наблюдали за развитием событий. В салоне баба снова продолжила митинговать:
– Мне на кладбище надо! А эти – понаехали! Ай эм хангри!
Я-то вначале подумала, что она "энгри", но баба уточнила:
– Жрать хочу! – и на этой реплике, слава Богу, отрубилась.
Когда маршрутка доехала до кладбища, водитель вышел, вошел в салон, спросил:
– Где эта красавица? – вывел ее под белы руки из маршрутки и с явно слышимым вздохом облегчения уехал. А баба, размахивая цветами, пошла через шоссе. Разумеется, не по пешеходному переходу.
***
Потом мы с Катюликом возвращались домой после прогулки.
– А вот это собачка, которой я всегда ношу то, что я не съела! А собачка съедает!
– Хотите собачку? – спросил нас нечаянно оказавшийся рядом хозяин: камуфляж, перегар и безумные голубые глаза. Собачка типа полугодовалый щенок овчарки сидела в будке на улице.
– Я вам ее дам на три дня – легко!
– Ой, ну такая замечательная собачка! – продолжила Катюлик.
– Такая сука! – с восхищением поддержал беседу хозяин. – Я ее взял, потому что привык – у меня всегда собаки были. Но эта – редкостная сука. Я в Афгане кинологом был. Дрессировал их. Так возьмете на три денька?
– Ой, ну что вы! – закокетничала Катюлик.
– Она вам покажет, какая она замечательная… – сказал хозяин.
– А как собачку зовут?
– Аза, – ответил мужик. – Аза-зараза. Сокращенное от Азазелло. Так возьмете, нет?
Немного помидоров в закатном солнце.
У меня гостит Катюлик. Наконец-то. Потому что до этого Катюлик гостила у мамы, а до этого была дома, и мягко намекала мне, что хорошо бы ко мне в гости. Но я кричала, что у меня нет свободного койкоместа, поэтому как-нибудь потом. Теперь Серега на даче, а Катюлик у меня.
Пребывание с Катюликом напоминает пребывание с маленьким ребенком. Потому что Катюлика надо кормить. Вчера я сказала:
– Ну что ты сидишь? Ты хочешь чаю? Встань и налей – вот чайник, вот чашка, вот заварка.
– Я не могу, – кокетливо сказала Катюлик. – Я же не хозяйка! – Мои крики, что чайник можно и самой поставить, кажется, на нее вовсе не подействовали.
Сегодня в полпервого утра мне позвонила мама. Я, разумеется, спала. Мама позвонила с криком:
– Бедный голодный Катюлик кушает у тебя на кухне корочку хлеба! Срочно вставай и покорми ее!
Я подскочила как ужаленная. Катюлик тихо шарилась по квартире.
– Ты ела? – спросила я ее.
– Да, я выпила чаю и отломила корочку от твоего хлеба.
– Ты голодная?
– Нет, я наелась.
– Ну и ладно, – решила я и стала варить себе чашечку кофе.
Кроме того, с Катюликом надо гулять. Я вспоминаю своих маленьких детей, которых категорически надо было выгуливать, потому что дома они офигевали. То же происходит и с Катюликом.
Вчера с утра я ездила с мамой к зубному, бросив Катюлика одну. Потом ждала замерщика для балкона. Потом мы ужинали. Выйти погулять смогли только в восемь вечера. Сил на это не было, но было надо. Потому что Катюлик доела ужин и скромно спросила:
– Ну, я одеваюсь?
– Конечно-конечно! – ведь я обещала ей пойти гулять еще в пять.
Мы сделали довольно большой круг, и вдруг, пока я гуляла с Катюликом, я вспомнила, как Катюлик гуляла со мной во Пскове. После целого дня забот и хлопот, после ужина мы шли с ней гулять на Великую. Почему-то даже в то время набережная во Пскове была уже очень красивая – эти прогулки, вначале по Октябрьскому проспекту, потом по набережной, до кремля – я очень любила.
