Вечером у Феоктистова. Готовим с ним большое итоговое интервью по проблемам космонавтики к 50-летию образования СССР. Костя угощал меня фантастическим ужином: помидоры, печенье, творог и мед.
Вместе с Васей Песковым выступали в студенческом клубе МГУ. Много записок. На вопрос, что его больше всего поразило в США, Вася ответил замечательно:
— Самое удивительное то, что когда отворачиваешь кран горячей воды, течёт горячая вода, а когда холодной — течёт холодная…
Ни денег, ни праздности, ни роскоши мне не надо. Единственное, чего я желаю всем сердцем, это чтобы судьба разрешила мне заниматься моим делом, не отвлекаясь на квартирные хлопоты, больницы, лекарства, бесконечные поиски чего-то необходимого, неотложного. Мне хочется вычистить свой мозг от всего мусора, которым он забит, покончить с глупыми, бесполезными визитами, стать более скупым эмоционально, но тем, кому действительно надо отдавать себя: любимой женщине, детям, немногим друзьям — отдавать щедро. Надо не распылять свои привязанности, вложить все силы души в по-настоящему важные, нужные, действительно полезные дела.
Надпись на машине-фургоне: «Океаническая рыба — источник здоровья». А речная? Яд?
Свердловск. Темный, непонятный. С первых минут одно желание: уехать отсюда.
Вонсовский[91]. Хорошее, доброе, интеллигентное лицо и говорит хорошо. Только смотрит не в глаза, а куда-то вниз. Это мешает.
Молибден и вольфрам нельзя обработать при комнатной температуре.
Завод «Русские самоцветы», суровая служба режима. На заводе повстречал целую бригаду ребят из журнала «Знания — сила», среди них — Карл Левитин, давний приятель школьных лет. Когда уходили с Карлом с завода, первым через турникет в проходной прошёл я, оглянулся и говорю:
— Ну, вот, а ты всё говорил: «Не пронесём, не пронесём…», — и убежал.
Военизированная охрана мгновенно облапала Карла и раздела его чуть ли не до трусов.
Мгновенно по прибытии в Москву Панкин затребовал меня на «Волынскую-2» — дачу ЦК КПСС, писать Брежневу речь на совещании по профтехобразованию. В нашей маленькой группе (из «КП» нас трое: Панкин, Сабов[92] и я) мне удалось отвоевать важную должность: я заказываю иностранные фильмы, которые простым смертным смотреть не дозволяется, их прокручивают только на таких вот дачах. Поначалу пошёл шепоток, что хорошо бы заказать какую-нибудь порнушку, но я его пресёк, понял, что смогу увидеть несколько действительно хороших картин.
Смотрели «Боккачио-70» с Софи Лорен, «Сатирикон» Феллини, «Мозг», «Конформист», «Итальянское дельце» и «Ребёнок Роз Мари». Два последних — едва ли выше среднего.
Я в составе бригады, которой поручено организовать подписку на «КП» на Урале и в Сибири. В Свердловске местное комсомольское начальство имеет свои традиции: гостей ночью отвозят на границу Европы и Азии, кормят пельменями и поят водкой. Делать всё это в лесу на холоде, только при свете автомобильных фар довольно неудобно. Я предложил секретарю обкома ВЛКСМ перенести пограничный столб в какой-нибудь свердловский ресторан. Он воспринял моё предложение безо всякого юмора.
Выступаем в огромном цеху на «Уралмаше». Скучно. В кучу записок подсунул одну, мною сфабрикованную для Агафоновой: «Таня! Дорогая! Расскажите, пожалуйста, как надо жить и работать, чтобы стать такой замечательной журналисткой, как вы?» Татьяна принялась отвечать на полном серьёзе. Почему у большинства женщин напрочь отсутствует чувство юмора?
В Нижнем Тагиле замечательный краеведческий музей. Галерея портретов Демидовых[93]: Никита Демидович, Павел Григорьевич, Павел Николаевич и др. От портрета к портрету видно, как они вырождались, как превращались из крепких, волевых тульских мужиков в изнеженных лондонских щёголей.
Ласкин[94] — идеальный тесть: достаточно молод для того, чтобы не быть мне отцом, и достаточно стар, чтобы не быть мне приятелем.
Накануне свадьбы я очень почему-то разволновался, не мог уснуть и, стыдясь самого себя, пил валерьянку. Не могу объяснить, но чувствую нутром: пить валерьянку накануне свадьбы неприлично.
Саша[95] впервые в Третьяковской галерее. Признался, что любимый его художник — Шишкин.
Читаю Гранина[96]. Хороший рассказ «Дом на Фонтанке», и про Араго[97] здорово написал.
В 1973 г. состоится последний Международный конгресс востоковедов в Париже. Последний, потому что востоковедение столь разнообразно и многолико, что им уже неинтересно собираться вместе.
