Алесандра замерла. Колин нежно раздвинул ее бедра, а потом лег на нее так, как сотни раз проделывал в своих мечтах с того момента, когда он впервые встретил ее. Его затвердевшая плоть была прижата к мягкому кудрявому треугольничку там, где сходились ее бедра, и это было такое приятное ощущение, что у него вырвался сдавленный блаженный стон.
Реальность оказалась еще лучше, чем мечты, потому что Колик не мог и вообразить, какой невероятно мягкой и гладкой была ее кожа, которую он ощущал под собой. Он был в раю.
– Колин, может быть, сейчас и поговорим?
Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее. В ее глазах читалось беспокойство, а он торжествовал победу.
– Непременно.
Колин взял ее лицо в свои руки и впился в ее губы долгим, ненасытным поцелуем.
Колин заставлял ее трепетать от страсти. Она не выдержала и обхватила его за талию, чтобы сильнее почувствовать жар его распаленного тела. Их ноги переплелись, и внезапно просто обнимать его оказалось ей недостаточным. Она жаждала ощущать его тело каждой клеточкой своей кожи и ласкать, ласкать без конца. Она провела руками по его спине, как бы осваивая его, потом по плечам и не хотела останавливаться.
Ее прикосновение к его коже было легким, словно крылья бабочки, однако это была самая умопомрачительная ласка, какую Колин когда-либо испытывал. Он стал водить губами по ее шее.
Алесандра немного повернула голову, чтобы ему было удобнее. Он ласково покусывал мочку уха, отчего по всему ее телу до кончиков пальцев ног прокатилась волна удовольствия, и, видит Бог, от прикосновений его языка она окончательно потеряла голову!
Алесандра начала двигаться в неуемной жажде большего. Колин переменил положение и осыпал поцелуями ее шею. Он двинулся ниже, прокладывая поцелуями дорожку между ее грудей. От нее исходил аромат роз и женщины. Это было сводящее с ума сочетание. Колин вдыхал сладкий запах, потом решил попробовать ее на вкус языком.
Чего только не вытворял Колин с этим божественным телом!.. А она упивалась его ласками, чувствуя, что умрет, если он остановится хоть на миг. Его ладони накрыли ее грудь, и она немедленно отозвалась сладкой болью, требуя еще прикосновений. Алесандра не могла понять чувства безысходности, которое стало расти у нее внутри.
У нее было такое ощущение, словно она вся состояла из швов, и они теперь разрывались. Но тут язык Колина лизнул ее сосок. Она чуть было не выпрыгнула из постели. Алесандра вскрикнула от страха и удовольствия. Это чувство было почти непереносимым и поражало своей новизной. Руки ее снова опустились, и она уцепилась за простыню, чтобы ее не смыло волной переполнявшей ее чувственности.
– Колин!
Имя его вырвалось, словно рыдание, и Алесандра начала извиваться, когда он взял ее сосок в рот и стал играть им. Каждая частичка ее тела безраздельно принадлежала ему. Руки его ласкали ее повсюду. Алесандра издала глубокий, прерывистый вздох и начала тихонько постанывать. Рот его требовательно накрыл ее губы, когда его рука скользнула в мягкие кудряшки, прикрывающие ее девственность.
Алесандра робко попыталась его остановить, но Колин воспротивился. Его пальцы медленно проникли в тугое, скользкое отверстие, и он тут же их убрал. Подушечка его большого пальца потерлась о то заветное место, отчего, как он знал, Алесандра потеряет рассудок.
Колин вел любовную игру с помощью пальцев до тех пор, пока Алесандра не оказалась безразличной ко всему, кроме желания, чтобы он наполнил ее собой. У Колина еще никогда не было женщины, которая бы отвечала на его ласки так открыто и трепетно. И это еще больше подстегивало его желание.
– Малышка, ты так напряжена, – прошептал он охрипшим голосом.
Алесандра с трудом понимала, что он ей говорит.
– Я больше не могу терпеть, пожалуйста…
Она не знала, чего от него хочет, знала только, что сойдет с ума, если он не сделает того, что прекратит эту сладкую пытку.
Колин знал, что она готова принять его. Он отцепил ее руку от простыни и заставил обнять себя за шею. Раздвинув ее бедра пошире, он скользнул руками под ее ягодицы, чтобы Алесандра оказалась ближе к нему. Пик его мужественности был окружение влажным теплом. Он медленно с усилием вошел в нее, затем замер, когда почувствовал барьер ее девственности, а потом попытался нежно преодолеть это препятствие. Он боялся причинить жене слишком сильную боль.
Челюсти Колина были сжаты, его дыхание прерывалось, словно он только что пробежал целую милю; он сгорал в этом пламени любви, но все еще готовился к самому главному. Колин знал, что делает ей больно. Алесандра вскрикнула у его губ и одновременно попыталась оттолкнуть его.
Он успокоил ее ласковыми словами:
– Дорогая, все будет хорошо. Боль продлится недолго. Обними меня. Ох, малышка, не нужно так двигаться… не сейчас.
Старания быть нежным только продлевали ее боль… и убивали его. Его лоб покрылся испариной, и Колин понимал, что с ума сойдет, если сейчас же не войдет в ее глубины.
