- Догадываюсь. – Настя рассеяно помешивала ложечкой кофе со сливками. Первые полчаса полета они только и говорили о том, как здорово будет, когда они прилетят в Копенгаген и будут гулять по улицам, рассматривать достопримечательности. И на полпути в Данию их встретили грозовые тучи. – Обидно. Очень хотелось побывать на Ратушной площади.
Собрав в ложечку пенку, присыпанную какао, она отправила ее в рот.
Они уже прошли паспортный контроль, получили и снова сдали багаж, а теперь пили кофе, меланхолично перебрасываясь ничего не значащими фразами. Настя взглянула на наручные часы. Из Москвы они вылетели в пять.
- Полдевятого. – Сообщила она.
- А в Дании полседьмого.
- Вот ужас то. Прошло почти полдня, а на по времени - полтора часа, время будто остановилось.
Саша согласно кивнул.
- Разница во времени – это та еще сволочь. Из-за нее организм больше всего страдает. Особенно когда я летал в Токио. На часах – два часа ночи. А в Москве десять утра. И лежишь всю ночь, в потолок смотришь. А утром, когда дома вечер, а в Токио разгар дня, наваливается жуткая усталость. И так пока не привыкнешь. А только привык – пора обратно ехать. И снова мучение.
- Вы везде побывали, да, Александр Михайлович?
- Саша.
- Что?
- Какой я тебе Александр Михайлович в тысяче километров от Москвы?
Настя сдержала улыбку, вопросительно глядя на мужчину, вальяжно раскинувшегося в удобном кресле перед ней. Он ничего не ответил, поэтому девушка только пожала плечами.
- Ну, хорошо, Саша.
- Так-то лучше. Александр Михайлович - это вон тот мужчина, видишь? – Он указал взглядом на соседний столик, где над газетой скрючился старичок, лет восьмидесяти, в огромных очках. На седых волосах сидела широкополая шляпа. – А я молодой еще. Так что прошу не ставить меня в неловкое положение.
- Прошу прощения! – С преувеличенной серьезностью произнесла Настя.
- Ты жутко неубедительна.
- А вы не так молоды, как вам кажется.
Саша, не донеся чашку с кофе до рта, замер с комичным выражением лица.
- Нет, Горлова, ну ты нормальная вообще?
Откинувшись на спинку кресла, Настя расхохоталась, закрывая лицо руками. Вид оскорбленной невинности совсем не подходил мужественному лицу.
- Прекрати смеяться, тридцать шесть – это не конец жизни.
Кажется, она действительно задела его. Успокоившись, она снова села ровно.
- Все. Извините, я не хотела. Я же просто шучу.
- То-то же. – Саша тоже улыбнулся, будто признавая, что негодование его было наиграно, но было видно, что настроение у него действительно улучшилось. Пронаблюдав, как она отправляет в рот последнюю ложечку сливок, он отвернулся: – У нас самолет через два часа. В двенадцать ночи по Исландскому времени мы будем уже в Рейкьявике. Если рейс не задержат из-за дождя.
- И получается, по логике вещей, что выехали мы в пять, а приехали в двенадцать. При этом четыре часа были в Дании. Шустро. А мне наша поездка уже кажется вечностью.
- Тебе неприятна моя компания?
Настя удивленно взглянула в его глаза. Он улыбался, постукивая ложкой по блюдцу.
- Нет, что вы. Просто я убедилась в том, что небезосновательно боюсь самолетов. Люблю твердо стоять на обеих ногах. У людей нет крыльев, значит, в воздухе им находится не положено. Стараюсь быть реалисткой.
- Боюсь, это расстроит Олафура. У него есть свой самолет.
О, Олафур. Он-то здесь причем?
- Боюсь, ему до этого и дела никакого нет. Как и мне - до его самолета.
- Ты плохо понимаешь, что значит то, что в тебе заинтересовался взрослый, влиятельный человек.
- Не нужно сейчас ничего говорить, если не хотите, чтобы я ответила вам какой-то грубостью. – Настя резковато отставила от себя чашку, и пустая ложечка, выпав из блюдца, со звоном опустилась на пол. Рядом тут же материализовался официант. – Меня не интересует ни Олафур, ни поездка в Исландию. Я делаю это, потому что меня попросили.
- Тогда я прошу, чтобы ты была мила с Олафуром, когда мы приедем. У нас общее дело.
- У меня нет с ним никаких дел. – Отрывисто сказала Настя, и Саша, к ее удивлению, перегнулся через стол и провел большим пальцем по ее нижней губе. Причина гнева тут же потеряла всякий смысл. Точнее, потерялась в голове, где все мысли от его прикосновения разметались в стороны, словно испугавшаяся стайка рыб. – Что вы…
- Сливки. – Тихо сказал он. Отвел руку и показал на маленькую светлую полоску на своем пальце.
Настя быстро облизала губы, скорее непроизвольно, чем по собственному желанию. Мужчина проследил за ее ртом, затем отвернулся. Слишком резко, пожалуй.
- Если вы таким образом отвлекаете меня от темы разговора… - голос ее звучал слабо. На губах все еще горело его касание.
- Я понял твою позицию относительно Хальдорсона. – Глядя в бок, Саша хмурился. – Просто хочу, чтобы ты поняла. Ты согласилась на то, что тебе предложили. У тебя был выбор.
«Не такой уж и большой выбор у меня был. Сидеть в Москве, пока Саша с какой-то другой официанткой, вместо нее, поедет в Рейкьявик, или поехать с ним».
- Я согласилась помочь вам на собрании директоров. Я не соглашалась ублажать Олафа. – Выдавила она из себя. Саша кивнул.
- Ты права. Поэтому, просто будь с ним мила, хорошо?
