Откуда-то донесся стук, но никто не обратил на него внимания. Настя запустила руки под его пальто, стаскивая его с широких плеч прямо на кровать. Саша скомкал в кулак ткань ее длинной футболки, вставая и прижимая девушку к себе. Настя почувствовала, как подгибаются ее ноги, и, цепляясь за его плечи, она оставалась стоять. Запуская пальцы в его густые шелковые волосы. Чувствуя его горячее тело под одеждой, которое прижималось к ней. Казалось, что мир улетает, распадается на миллион осколков. Снова стук.
Сашины руки начинают поднимать футболку все выше и выше. Откуда-то ощущение, что она вот-вот потеряет сознание. Комната уплывает… Отрываясь от его губ, она замечает в глазах пылающие зеленые искры… И вдруг – темнота. Остается лишь стук. Настойчивый стук вперемежку с колотящимся где-то в горле сердцем.
Настя резко села в кровати. Трясущимися руками отбросила с лица волосы. В темноте номера лишь мигали электронные часы – 19:04.
- О, Господи…
Осмотрелась по сторонам. Сама в комнате. Сама.
Она встряхнула головой, все еще пребывая под впечатлением от сна. Сохранилось стойкое ощущение того, что Сашины пальцы наматывают на кулак ее волосы, а губы впиваются в ее рот. В животе скрученной пружиной ныли нервы, а руки все еще дрожали, когда она, откинув одеяло, встала.
В дверь загрохотали с новой силой. Вот откуда доносился этот стук…
Быстро накинув на плечи халат, Настя открыла дверь. Сердце ее зашлось.
- Пора вставать! Мы опоздаем в театр из-за тебя… - Саша. В пальто с растаявшими снежинками на плечах. Улыбающееся лицо. – Ты в порядке, Насть? Бледная какая-то.
- Все нормально. – Пробормотала девушка, пропуская его. – Просто приснился дурной сон…
- Давай бегом в душ, у нас есть час. Я пока выберу тебе наряд.
Руки подтолкнули ее в сторону ванной комнаты и она, послушно перебирая ногами, отправилась в душ. Закрыв за собой дверь, она щелкнула замочком, прислоняясь к двери спиной. Протянула руку и включила на полную мощность душ. Горячая вода с силой ударила в дно ванны.
Девушка не двигалась, глядя на свое отражение в зеркале.
- Обалдеть…
Глава 22
В отдельной закрытой ложе на втором ярусе театрального зала уже сидело несколько человек. В первом ряду устроился Олафур, окружив себя несколькими девушками, с которыми они тихо переговаривались. Второй ряд сидений занимал небезызвестный Фабиан Янош, венгерский официант и Серов с Кирой. Последние четыре сидения пустовали.
Стоило Насте и Саше войти в ложу, прикрыв за собой дверь, семь пар глаз повернулись в их сторону. Во взглядах их скользнуло восхищение. Да и не странно. Стоило им зайти в театр, как в фойе тут же будто все замерли, не в силах оторвать глаз от пары.
Изумрудное платье Насти, чудесно оттеняющее зеленые глаза и темные волосы, ладно легло прямо по фигуре, подчеркивая талию, небольшую грудь и хрупкость плеч. Саша же привлекал внимание своей мужской красотой. Он не укладывал волосы, они немного взъерошились от ветра и снега, и эта мальчишеская неопрятность восторгала, резко контрастируя с гладко выбритым истинно мужским лицом. Когда они поднимались по ступеням, перед ними расступилось несколько людей, и от захватывающего ощущения у Насти закололо где-то в груди.
- О, Господи, да вы будто сошли с обложки голливудских фильмов! – Фабиан вскочил и тут же протянул для пожатия руку Саше, а затем с чувством поцеловал руку Насте. Он хорошо говорил на русском, хотя некоторый акцент все-же присутствовал. – Александр, вы истинный Джеймс Бонд. Признайтесь, в ваших штанах спрятан пистолет.
Заметив бокал с вином в руке венгерца, Настя улыбнулась, вспомнив, как, по словам Саши, на Яноша действовал алкоголь.
Олафур хохотнул, подмигивая Насте.
- Прекрасно выглядите. Садитесь. Представление вот-вот начнется.
- Спасибо, вы тоже отлично выглядите! - Вежливо ответила Настя, понимая, что ее неприязнь к Олафуру тает с каждым днем. Она взглянула на Киру, которая улыбалась ей, и тоже улыбнулась в ответ, замечая, как Серов убирает руку от ее пальцев, лежащих на подлокотнике сидения.
Когда свет начал постепенно меркнуть, а алый зал - погружаться в темноту, мистер Фабиан уселся на свое место, и Саша с Настей тоже сели на последний, третий ряд. Заиграла соло оркестровая скрипка. Тяжелый бархатный занавес, выдержанный в красных тонах, начал медленно разъезжаться в разные стороны, открывая взглядам зрителей прекрасные декорации – комнату, обставленную в стиле Людовика XIV. На огромной кровати сидела девушка, глядя в окно и расчесывая длинные волнистые волосы. Затем музыка стала немного тише и девушка начала петь.
Настя заслушалась чистым голосом и немного грубоватым, но так ладно льющимся языком. В нем было слишком много «рычащих» звуков и сочетаний согласных, чтобы назвать его благозвучным, но девушка пела таким нежным голосом, что вся грубость языка сглаживалась.
