— Про нас, про кого же, — ответил Топорище. — Чем мы не молодцы?
Но Захария Фролыч ему не поверил.
Дудин немного опоздал: Де-Двоенко, когда он прибыл, уже приступил к осмотру места очередного дерзкого преступления. Лейтенант столкнулся с ним в дверях, когда майор выходил из квартиры Волнореза.
— Все виноваты, — подытожил тот, кладя руку на плечо Дудина. — Нет, какова наглость! На все наплевать, явиться, доделать дело…
— Надо было охрану, — покачал головой Дудин. — Моя вина. Не подсуетился.
— Вместе ответим, — вздохнул Де-Двоенко, теребя кончик длинного носа и думая о другом. — Что на пустыре?
— Два мертвяка. Не местные. Одному проломили голову, второго задушили цепью, да так, что вообще башку свернули на хрен. Очень грамотно.
— Грамотно? Это плохо.
— Почему? — встрепенулся Дудин.
Но Де-Двоенко не ответил.
— В жакт, конечно, сходим, — продолжил лейтенант, — но это, по-моему, дохлый номер. Уверен, что там таких в глаза не видели.
— А черный точно опознал? Может, у него зрение слегка повредилось…
— Аллахом клянется. И мамой.
— Все равно его придется отработать.
— Само собой.
— Что на верхних этажах? — спросил Де-Двоенко равнодушно.
— Глухо. А что у вас с ухом, товарищ майор?
— А? — Де-Двоенко машинально дотронулся до уха, кое-как залепленного телесным пластырем.
— Ухо, спрашиваю, где поранили?
— Да не поранил, зараза какая-то кусила, расчесал, — небрежно объяснил майор.
И в эту секунду у обоих зазвонили телефоны.
Де-Двоенко вынул свой, пряча его в костлявой лапе так, чтобы Дудину не бросились в глаза странности конструкции. Выслушав сообщение, он схватился за сердце и прислонился к стене. Но, мгновенно собравшись, гаркнул в микрофон:
— Кто?.. Как это произошло?..
В его вопросах слышалось изумление наивысшей пробы.
— Это не ваш вопрос, — бросил он заинтересовавшемуся Дудину.
Тот кивнул и начал в свою очередь слушать то, что говорили ему.
— Мы нашли его, — просто и внятно сказали в трубке.
— Дальше, — Дудин напрягся.
В трубке назвали имя, фамилию, отчество и адрес.
— Боже мой, — прошептал лейтенант и тоже взялся за сердце. — Это не ваш вопрос, — ответил он на взгляд Де-Двоенко.
Раннее утро застало полковника Андонова на ногах. Ночью он не спал ни секунды, но главная работа была впереди. И не только работа. Когда полковник очутился перед величественным старинным особняком с атлантами, серпастыми гербами и прочей красотой, его простуженные глаза испуганно забегали; Андонов потрогал горемычное ухо, шмыгнул носом и совсем не по-военному затрусил в подъезд. Дверь была огромная, тяжелая, пришлось приналечь. Скотина водитель даже не шелохнулся.
Древний лифт, лязгая и подвывая, поднял его на четвертый этаж. Полковник вышел, одернул китель, снял фуражку и подкрался к массивной двери без номера. Рядом на цепочке висел резной молоток, который чудом до сих пор не украли; правда, Андонов никакого чуда в этом не видел. Он прекрасно знал, что ждет любого, кто вздумает посягнуть на сей предмет: ему приходилось быть свидетелем дальнейшего и даже участвовать в экзекуции лично.
После трех деликатных ударов дверь распахнулась. Горничная сделала книксен и приняла фуражку. Полковник пригладил редкие волосы, зачесанные назад, и мягко ступил в кабинет. В кабинете, в кожаном кресле, закутавшись в японский халат, бодрствовал дедуля. Дедуля был сущий боров — розовый, гладкий, с умильным ежиком седых волос и мягкими толстыми пальчиками. На каждом из пальчиков сидело по два перстня; некоторые из них, как было известно Андонову, содержали в себе опасную отраву. Но полковника больше страшили не перстни, а широкие рукава халата.
— Не желаешь ли присесть, труженик? — заботливо спросил дедуля.
Андонов сглотнул и шагнул к свободному креслу.
— Желаешь? — дедуля поднял почти невидимые брови. — Тогда стой.
На колени к дедуле запрыгнул кот и начал умываться.
— Мясыч, поди вон, — хозяин легким движением смахнул его на пол, от греха подальше.
"Кота отсылает, боится покалечить", — в ужасе отметил полковник.
Дедуля сцепил брякнувшие пальчики.
— Ну, говори, — пригласил он.
— Он ушел, — признался Андонов и чуть поклонился, готовя голову к отсечению.
— А я тебя предупреждал, — немедленно ответил довольный дедуля. — Я тебе говорил, что все надо делать самому, а не посылать всяких кретинов. Впрочем, ты сам кретин.
Хозяин потянулся, взял со столика квадратный стакан с темно-красной жидкостью, отхлебнул.
— Как же это он так ушел? — в ласковом недоумении нахмурился дедуля. Он ведь, как я слышал, неважно передвигается, вечно пьян…
— Я думаю, что нас опередил противник, — Андонов, понимая, что терять ему нечего и говорить все равно придется, вымолвил самое страшное.
— Ах, вот как ты думаешь, — кивнул толстяк. — Ну-ну. И что же это я не удивляюсь? А? Как ты считаешь?
Полковник, не склонный по причине худобы к обильному потоотделению, почувствовал, что промок насквозь.
— Я ведь предупреждал, — дедуля мрачно пожевал губами. — Я ведь говорил. Что твое ушко — слышит еще?
— Так точно, — Андонов погладил пластырь.
— Взять! — тявкнуло из кресла.
