— Мы сейчас вас догоним, — как ни в чем не бывало крикнул он.
— Ну, чего? — не терпелось Михаилу, но Прыщ дождался, когда бандеровцы отошли на достаточно большое расстояние.
— Ты помнишь, как в Глинске Хому убили? — вдруг спросил он.
— Помню, в затылок, — побледнел Михаил.
— А почему, знаешь?
— Нет.
— Старших не слухался, — ядовито заулыбался Прыщ. — Тайные мысли вынашивал.
— Какие мысли? — Попятился Михаил, и мороз пробежал у него по коже от испытующего взгляда подручного главаря. — Я-то тут при чем?
— Сидор приказывает тебе сегодня ночью убрать Капелюха, — опять резко переменил тон Прыщ и погладил Михаила по плечу.
— Как убрать? — еле выговорил тот.
— После карательной акции в селе останешься с Капелюхом в заградительном отряде. Остальное — дело твое. Мертвый Капелюх — ты живой. Живой Капелюх — ты мертвый. Других шансов выжить у тебя не будет.
Тяжело дыша, Михаил молчал.
— А чтобы во время боя тебя не дай бог не поцарапали, будешь все время находиться при мне. И без фокусов, Жаба! — заключил Прыщ.
На тропе послышались шаги. Из-под мохнатых еловых лап вынырнул Сидор с охраной. Прыщ шагнул ему навстречу и тихо шепнул:
— Согласен.
Главарь мельком глянул на Михаила и прошел мимо. Озабоченное лицо его было непроницаемым. Он только слегка махнул рукой, как бы соблаговоляя Михаилу следовать в его свите.
Буря чувств смешалась в душе парня. Предательская, сладкая радость доверия главарей сначала взяла верх над остальным. Потом подступил гаденький страх за соучастие в страшном сговоре. «Паны дерутся, а у холопов чубы трясутся», — припомнилось Михаилу. Как поступали в банде с нежелательными свидетелями, ему было хорошо известно. Под конец наступила полная депрессия, безразличие и к собственной судьбе, и к судьбе целого света. Он почти физически ощущал свою кончину.
К Копытлову подходили в сумерках. Разведка засекла две легковые машины с охраной, которые выехали из села по направлению к городу. Сидор с досадой обругал помощников: видимо, упустили хорошую добычу. Но Прыщ сказал, что теперь в селении им никто не окажет сопротивления, и главарь успокоился. Решили ждать, пока в клубе соберется побольше народа.
От ужина Ченцов отказался. Сидорук ушел, и подполковник остался в сельсовете один. Разобрал и почистил автомат Скрипаля, зарядил, поискал глазами, куда поставить, не нашел и повесил на крючок, что вместо вешалки торчал у двери на потрескавшемся боку печки. Задул керосиновую лампу на столе и стал закрывать окна.
Полутемная площадь перед сельсоветом была пустынна. Не видно людей и на улицах. Только в той стороне, где отстроили сельский клуб, слышались голоса и хриплая музыка радиоприемника. И тут быстрая тень метнулась от церковного двора к дому совета, за ней вторая, третья.
Ченцов инстинктивно прижался к стене в проеме между окнами. Увидел снаружи незнакомых вооруженных людей.
— Кажись, нет никого, — сбиваясь с дыхания, просипел молодой голос.
— Проверь! — приказал другой голос.
Ченцов пригнулся и почти на четвереньках перебрался за печку, изрядно выпиравшую в комнату. В коридоре застучали сапоги, рывком распахнулась дверь, и луч карманного фонарика пошарил по стенам, остановился на столе. Вошедший оглядел в расколотой тарелке окурки «Казбека», зачем-то понюхал стекло у лампы и выключил фонарик.
— Ну, чего там? — донеслось с улицы.
— Недавно ушли, — ответил бандеровец. — Лампа еще теплая.
Вошедший открыл окно.
— Подавай, все одно придут. Они завсегда в свой совет бегут, когда их бить зачинают.
С улицы подали немецкий ручной пулемет и коробки с лентами. В комнату вошел еще один бандеровец.
— Глянь, зброю оставили, — сказал он и снял с крючка автомат Скрипаля.
— Иди сюда, — позвал первый. — Двигай стол к окну и налаживай свою машину.
— Зробим! Посвети…
— Я тебе посвечу между глаз. Делай все тихо и скрытно. А я к попадье за самогоном смотаюсь.
— Эй! — опять позвали с улицы.
— Чего еще?
— Керосин прими.
— На кой хрен он мне сдался?
— Запалишь совет, когда все кончим.
Бандеровец принял канистру и, матерясь, потащил в коридор. Второй возился с пулеметом. Судя по звукам, на улице больше никого не осталось. Вот хлопнула и входная дверь. Значит, пулеметчик остался один.
Ченцов понял, что это его шанс. Увидев, как бандеровец нагнулся, он огромным прыжком выскочил на середину комнаты и со всей силы ударил его наотмашь в висок рукояткой пистолета. Бандит, не ойкнув, ткнулся головой под стол.
Обезвредить второго было проще. Оглушенный прикладом автомата, он так и остался отходить в мир иной с бутылкой самогона в руках.
За окнами по-прежнему было тихо. Черная украинская ночь, погасив зыбкую полоску заката, сомкнула крылья над селом, утопила во тьме хаты и сады, надежно укрыла до выхода на небосклон месяца и правых, и виноватых. Искать бандитов на улице в такой час, что иголку в сене. А вот пробудить людей, предупредить…
