— Вероятно, поджог. Но свидетелей нет, а все следы залили и затоптали. Если вернуться к нашей версии, похоже, что Гриневский убирает свидетелей. Вот такие дела, Игорь Михайлович.
— Это плохо, Олег, но ничего страшного. У нас отпал третий пункт плана. Начинаем работать по первым двум.
— Кто поедет в Малаховку?
— Варвара! Ну и ты, Олег. Там же замки придется вскрывать. А мы с Марфиным установим прослушку в квартире Гриневского. Техника у меня есть. С соседями я сам договорюсь. Все ясно? Так чего сидим? Кого ждем?
С установкой техники Михаил справился бы сам. Но Савенков поехал не затем, чтоб держать дрель. Предстояло найти квартиру, стены которой примыкают к гостиной и спальне Гриневского. Потом надо уговорить этих соседей, уломать их, привлечь к сотрудничеству. Одним словом — завербовать в полном смысле этого понятия. С отбором подписки о неразглашении.
Старый оперативник Савенков умел это делать, а технарь Марфин — нет.
Подходящая квартира располагалась в соседнем с Гриневским подъезде. Одна из стен примыкала к гостиной нотариуса, другая к его с Галиной спальне. Толщина бетона в этом месте — двадцать сантиметров.
Хозяева квартиры — пара раннего пенсионного возраста. По внешнему виду — научные работники или учителя литераторы. Оба аккуратненькие, седые, в очках.
Они не стали разговаривать в дверях, а как чистые интеллигенты пригласили гостей в гостиную.
Это была не только вежливость. Им очень не хватало общения. Телевизор они всегда считали ящиком для дураков. Дачи и гаража у них не было. И внуков не было. И на лавочке они не сидели.
Раньше жизнь сама крутилась вокруг них. А когда они выпали на пенсию, то это сразу отсекло коллег, приятелей и знакомых. А друзей, как оказалось, у них никогда не было.
Старики были в здравом уме и трезвой памяти, но никак не могли уяснить, что хочет от них полковник Савенков из какой-то «Совы».
Как и положено в приличной семье, деловую часть беседы с гостем вел хозяин — Владимир Ильич Бабкин.
— Я вас не понял, Игорь Михайлович. Мы всегда были лояльны к властям. Скорее даже — нейтральны и индифферентны. И мы соблюдали моральные принципы! А вы предлагаете, пардон, подсматривать за соседями. Это, как говорят, ни в какие ворота.
— Вы ошибаетесь, уважаемый Владимир Ильич. Мы будем лишь прослушивать ваших соседей.
— Какая разница?
— Огромная! Подсматривать, это подглядывать. Тут действительно есть аморальный оттенок. А слушать, это получать информацию о преступниках… Вы хотите, чтоб в Москве расцвел криминал? Хотите, чтоб буржуи продолжали грабить страну?
— Вот только не цепляйтесь к моему имени. Думаете, если я Владимир Ильич, то должен ненавидеть буржуев. Я либерал и отношусь к ним спокойно… Хотя раньше я лучше о них думал.
Савенков понял, что наскоком старика не взять. Нужна яркая картинка, какой-то эмоциональный всплеск.
Нужен — момент истины!
Игорь Михайлович перешел на шепот.
— Милый Владимир Ильич! Вы видели, как в Нью-Йорке падали башни-близнецы?
— Да.
— Вы хотите, чтоб такое было в Москве?
— Нет.
— Вот и мы не хотим. Мы боремся с мировым терроризмом и предотвращаем беду. И нам помогают все порядочные люди. Вот вы готовы спасти сотни людей?
Старик наклонился к жене. Они пошептались, после чего он торжественно произнес:
— Да, мы согласны спасти людей. А вы стену нам не сломаете?
— Ни в коем разе! Всего три маленьких дырочки в бетоне. А в них мы вставляем микрофоны.
— Понятно, Игорь Михайлович. А ваши люди будут здесь постоянно? Как засада в Марьиной Роще?
— Нет. Мы оставим три аппаратика — вроде как сотовые телефоны. А через неделю все снимем, замажем и сделаем, как было. Миша, приступай! Начинай сверлить.
Дача академика Собакина была старая, построена еще при царском режиме.
Тогда строили добротно, на века!
И забор вокруг дома — это не советская загородка из штакетника или из ржавой сетки. Нет! Это почти «Китайская стена» из досок в полтора дюйма.
Можно было бы вскрыть хилый замок в калитке, но вокруг этого места соседские кусты, мансарды и дырявые ограды. Везде могут быть любопытные глаза.
Да и вообще — здесь не было пустынно. Конечно, толпы народа вокруг не ходили, но редкие прохожие попадались. А в таком деле свидетели нужны только следователю.
Олег точно знал, что в любом заборе есть дырка. Он с удовольствием предупредил Варвару, что для конспирации им придется изображать влюбленных, которые ищут укромные места для поцелуев и прочих страстных объятий.
Варвара удивительно быстро согласилась.
Они, обнявшись, пошли вдоль забора академической дачи Собакина.
Предосторожность Крылова не была напрасной. Местные жители очень подозрительны и не любят чужих. Так, пенсионерка, внезапно вышедшая из боковой улочки, буквально уставилась на парочку сыщиков, которые приближались по узкой дорожке.
Олегу очень не хотелось, чтоб потом эта бабка рисовала с него фоторобот! Он засмеялся, сделал шаг в сторону, увлек Варвару за собой, прислонил ее к забору и, скрывая лица, изобразил долгий поцелуй.
Старушка дошла до парочки и остановилась. Она хотела сказать что-то назидательное, но передумала.