На вид директрисе было около пятидесяти, и на ней отлично сидел белоснежный халат с кружевами ручной работы.
Торговая начальница была больше похожа на губернаторшу, на депутата из Думы или на министра культуры. Гордая осанка, хитрый взгляд и хорошая прическа.
Хозяйку «Продмага» звали заковыристо — Ираида Львовна. Она была приветлива, но не слишком.
Проверяющие ей надоели! Но она смирилась с этим злом, свыклась с ними и поняла, что все они одним миром мазаны. И менты, и пожарники, и налоговики! А уж особенно — санитарная инспекция.
Ираида Львовна мельком взглянула на документы Олега и спросила:
— Будите проверять, или как обычно?
— И ни то, и ни другое. Скажу честно — намечается показательная проверка. Задание пришло с самого верха. Мне поручено выбрать подходящий объект. Так сказать, мальчика для битья. Или девочку!
— Поняла, господин Крылов. Слава богу — не первый год замужем. И что, так серьезно будут проверять?
— Будут работать основательно! Будут копать, Ираида Львовна, как в метро. Тут уж не просроченный кефир, и не отсутствие медицинских книжек. С этим-то, я надеюсь, у вас все в порядке?
— Да. Вот посмотрите — только сегодня я взяла на работу новенькую. У нее идеальная медицинская книжка. Более того — она сама опытный врач.
— Странно, Ираида Львовна. Почему это врач идет в продавцы.
— Это ее проблемы! А у нас кадровый голод. Мне хорошие люди нужны. Я ее на консервы поставила. В субботу смену отстоит и сразу на ночное дежурство.
— Не понял?
— Это что-то вроде ночного сторожа. У нас кражи были. И вот мы сами по графику обеспечиваем безопасность. А Яремчук новенькая, вот я ее сразу с субботы на воскресенье.
И Крылов тоже помнил заветы Штирлица: «Запоминается последняя фраза». Он не хотел, чтоб Ираида запомнила его интерес к Яремчук. Поэтому, уходя, пришлось опять напомнить о проверке.
— Я постараюсь сделать так, чтоб ваш магазин не трогали. Это сложно, но я постараюсь.
— Спасибо. А я вам на дорожку шоколадку подарю. Наша фирменная упаковка.
Ираида подошла к сейфу, вытащила пачку шоколада, опустила ее в небольшой подарочный пакет и протянула Олегу. Он не стал отнекиваться! Он попробовал пошутить, но получилось не совсем удобно.
— Очень кстати! Мы оба любим сладенькое. Я в том смысле, что там за дверью мой напарник ждет. Нас двое проверяющих!
— Я все поняла. Двое — так двое.
Директорша снова подошла к сейфу, взяла еще одну шоколадку, опустила ее в пакет и протянула Крылову. Он благодарно улыбнулся, поклонился и вышел за дверь.
Только в машине его начали терзать смутные сомнения. Зачем шоколадки хранить в сейфе? И вообще — как-то все странно!
На Лубянке Крылов притормозил недалеко от здания ФСБ. Он взял зеленоватый пакетик, вытащил шоколадку, вскрыл обложку — внутри была тугая пачка долларов. Около трех тысяч!
До субботы оставался всего один день. Савенков решил провести что-то вроде следственного эксперимента.
В пятницу утром, когда Яремчук не работала, он заглянул в магазин на Мясницкой вместе с детьми академика Собакина.
Они много раз бывали здесь, но очень давно.
Пока был жив дед, он приводил их сюда, покупал что-то вкусное и говорил непонятные слова про революцию, про экспроприацию, про вечную любовь, про их бабушку Фаину Ганскую.
Сегодня Иосиф Трофимович и Софья Трофимовна бродили по магазину с блуждающими улыбками. Они не совсем понимали своей роли в этом действии.
Савенков был рядом. Он тихо инструктировал их, говоря, что они должны просто смотреть вокруг, впадать в детство и вспоминать все! Любую странную фразу деда, любую деталь.
Софья родилась после Московского фестиваля и деда помнила плохо. А вот Иосиф появился на свет в пятидесятом. У него даже имя из тех времен.
Вокруг были репрессии, а молодой ученый Трофим Собакин не имел пролетарского происхождения. И он назвал сына именем вождя. Не из-за любви к тирану, а так, на всякий случай. Для страховки.
Иосиф Трофимович хорошо помнил этот страх! Возможно, что это вошло в гены. Он до сих пор опасался людей в форме и вечерних звонков в дверь. А о политике он всегда говорил шепотом. Даже теперешняя свобода — она может быть как НЭП. Вдруг все закончится, и начнут сажать тех, кто трепался!
Тогда, в пятьдесят седьмом тоже начиналась «оттепель». И тоже многие думали, что это навсегда. Но дед учил его обо всем говорить шепотом и не ругать власть. Те, кто наверху, всегда правы! Даже, если они делают глупости и подлости…
Иосиф Трофимович начал вспоминать.
Точно! Дед Степан именно здесь учил его жизни! Они с ним стояли тогда в дальнем углу магазина, ели пастилу и смотрели на неприличных женщин, покрашенных синей масленой краской. Это были две скульптуры. Они просто стояли у стены, приподняв руки и поддерживая свод ниши.
В магазине под потолком было много лепных украшений — Амуры со стрелами, рог изобилия и другие завитушки. Но две обнаженные женщины, держащие арку, это был центр всей композиции. Любой входящий в магазин устремлял взгляд на женские торсы.