— Я совершенно уверен, товарищ Борзенко. Когда пьяный друг понял, что голос похож на самого Маркова, он сразу доложил руководству. В ФСБ подняли розыскное дело, покопались два года и опять в архив.
— Но какой вывод проверки?
— Никакой! Сослались на то, что друг был нетрезв. Ему, мол, померещилось спьяну.
Гости удовлетворенно переглянулись, заметив, как загорались у Борзенко глаза, и как он заерзал на стуле.
Юрий Антонович Ткач был специалистом в таких разговорах. Профессионал. Он перехватил инициативу. Теперь надо дожать клиента.
— И это еще не все, господин Борзенко. Есть и более важные новости. Про Марину, жену Маркова…
— Но теперь она еще и жена Гридина?
— Да, это верно! Так вот, она от встречи с нами отказалась. И даже причинила господину Вдовину легкие телесные повреждения! Максим, покажи Андрею Семеновичу синяк!
— Я вижу! За травму заплачу отдельно.
— Так вот, все это косвенно доказывает, что она что-то знает. А неделю назад она исчезла.
— Как? Совсем?
— От нас не скроешься! Мы подняли всех на ноги и через систему учета авиабилетов установили, что она улетела. Это тоже, заметьте, не бесплатно…
— И куда она улетела? В Париж?
— Почти! Пока она путает следы. Тургруппа будет в Вене, потом Рим, Неаполь, Венеция. И наконец — три дня в Париже!
— Вы считаете, Ткач, что она едет к Маркову?
— Конечно! А почему это она так спешно сорвалась в Париж? Сразу после того, как мы ее побеспокоили.
— Похоже, что так.
— Верно, товарищ Борзенко. Она летит в Вену, а ей нужен Париж! Ей надо с первым мужем встретиться. Посоветоваться и, возможно, прибор перепрятать…
Борзенко даже не пытался скрыть своего возбуждения и восторга. Он метался по комнате между буфетом и холодильником, вываливая на стол бутылки, пакетики, банки.
Все самое лучшее! Надо немедленно закрепить успех… Он уже и забыл, что час назад собирался разгромить эту команду в пух и прах.
— Это, ребята, французский коньяк. Это очень символично. Мы у цели! Вам надо срочно лететь в Париж. Когда Марина будет там?
— Через неделю.
— Визы я вам обеспечу. И билеты сделаю. Вы только найдите там этот прибор. Любые деньги предлагайте!
— Да, шеф, деньги нам понадобятся большие.
— Чуть не забыл, ребята. Мне тут составили справочку на этого Игоря Гридина. Много у него грехов. Долги есть, налоги не платит. Вы смотрите, может быть потрясти его? Привлечь на нашу сторону? А вдруг он что-то знает? Муж все-таки…
Гости не прерывали монолог Борзенко, с нетерпением сжимая в руках толстые стаканы с золотистой жидкостью.
Первым не выдержал Максим. Уловив паузу, он бодро вставил фразу, которая должна была перевести их сидение в нужное русло.
— Коньяк-то совсем согрелся. Предлагаю выпить за успех. А он у нас почти в кармане… Кстати, о кармане! Господин Борзенко, можно ли сегодня получить на текущие расходы и командировочные?
— Завтра. Завтра все у вас будет.
— Тогда — за успех! За изобретателя Маркова. За его прибор, который перевернет мир вверх тормашками!
Уже два часа автобус скользил по широкой альпийской автостраде. Вена осталась далеко позади, а вместе с ней исчезли дождь, сумрак, нервозность и усталость первого дня.
За окном мелькали картинки, которые завораживали и, вместе с тем, оставляли впечатление нереальности. Казалось, что все это огромная декорация, непрерывная гигантская картина художника — примитивиста с ненатурально яркими красками и контрастными линиями. Как на базарных рисованных коврах с барскими усадьбами, клумбами и лебедями в пруду.
То, что за обочинами не было видно куч мусора, остовов старых трактиров, колючей проволоки на столбах вокруг самопальных огородиков — все это было нормально. Это ожидалось.
Естественными были и дальше Альпы. Горы — они что на Кавказе, что в Австрии. Ни прибавить, ни убавить.
А вот предгорья… Все холмы и поляны были как английский газон, как футбольное поле перед игрой. Никаких проселков с колдобинами и следами объездов вокруг грязных ям, никаких перелесков, буераков, оврагов с зарослями лопуха и чертополоха… Наша земля часто похожа на лицо прыщавого и давно небритого бомжа. А здесь физиономия денди — гладкая, ухоженная, под легким гримом и с запахом кремов и лосьонов.
А места, где живут эти австрийцы. Трудно подобрать наше слово для этих населенных пунктов. Не городок, не село… Скорее всего, это деревня. Но представьте маленькую ладненькую кирху с высоченным шпилем и десяток домов вокруг нее. Двух — трехэтажных, ярких, под черепичной крышей и с обязательными шапками красных цветов на внешней стороне подоконников. Голубые ели, ровные живые изгороди, газоны с тропинками из серого природного камня… Вот вам и деревня. А где заборы из горбыля? Где черные срубы колодцев? Где огороды и заросли старых яблонь? Где скотный двор, где МТС, наконец? Ведь стригут же они чем-то эти холмы и склоны…
Во второй половине дня они уже мчались по равнинам Италии. К ужину их разместили под Венецией. В прибрежном городке. В одной из множества гостиниц, плотной вереницей тянувшихся вдоль пляжа.