- Что происходит? – спросила Глория.
- Это я тебя хотел спросить. Почему ты так поздно вернулась?
- Тебе-то какая разница?
- Я твой отец! И я за тебя беспокоюсь.
Глория презрительно фыркнула.
- Ещё бы не беспокоился. Если со мной что-то случится, тебе не на что будет покупать выпивку. Придётся как-то выкручиваться. Возможно даже искать работу, а это для тебя неприемлемо.
Во взгляде Герберта промелькнул гнев, быстро сменившийся грустью. Мужчина понимал, что озвученные дочерью упрёки отнюдь не беспочвенны, ведь это по его вине они оказались в этой дыре. Он утонул в алкоголе и жалости к себе, став обузой для дочери, да ещё и по глупости чуть не спалил их дом. Поэтому в том, что Глория его презирает, Герберту было некого винить, кроме себя самого. Её слова, что ему следует что-то изменить в своей жизни, либо уйти из неё, послужили для Майерса чем-то вроде отрезвляющей пощёчины. Выбрав первый вариант, мужчина связался с Макшейном, с которым пересекался ещё в те времена, когда был на плаву. Но если тогда нанимателем был Герберт, а Честер – его подчинённым, то теперь всё было с точностью, да наоборот. Беглый преступник дал бывшему работодателю возможность заработать, и Герберт тут же ухватился за неё обеими руками.
- Мне жаль, что так вышло. Хотел бы я извиниться за всё, что тебе пришлось пережить из-за меня, но банального “прости” здесь будет недостаточно, - заговорил Герберт, глядя дочери в глаза.
- Да уж, извиняться поздновато.
- Пока человек жив, извиниться никогда не поздно. Но как я и сказал, порой для прощения одних слов недостаточно – нужны ещё и дела.
Слышать подобное от вечно пьяного отца, не способного связать двух слов, было очень непривычно. Сейчас Герберт вновь начал напоминать Глории целеустремлённого человека, которым он был до побега с Геднера. Вот только порадоваться этому девушке не позволило присутствие в доме незваного гостя.
- И совершать эти самые дела ты собрался в компании со своим новым знакомым? – вполне разумно предположила Глория.
- Можно и так сказать. Нужно же с чего-то начинать, - дал Герберт чересчур уклончивый ответ, чем ещё больше насторожил дочь.
