… Где-то над Печерской Лаврой очень сильно громыхнуло. Серое облако с дождем через Днепр перетекало в сторону Чернигова…
… Игнаций Чуб схватился еще за один кирпич. Он никак не поддавался и Чуб решил силой проломить эту проклятую кладку. Он дернул за край кирпича со всей силы и здесь, действительно, этот мерзавец Бабак накликал беду!
В потолке, за спиной Чуба, что-то страшно треснуло. Через гнилые балки подпорок, сплошной стеной стала сыпаться сырая глина. Атаман Игнаций Чуб оказался навсегда отрезанным и от Гонты, и от Бабака…
… Гонта вытер с лица глину и с трудом вытащил ногу из-под завала. Он был ближе всего к атаману Чубу. У Гонты за спиной послышался вялый стон. Это крестился и громко выл «смердящий пес» Бабак.
— Матерь Божья! Господи! Да как же это так?! Что же теперь делать?! Чуба нет! Мы его не отроем!.. там столько землицы!!! У него остались наши лопаты!! А-а-аа!!
— Это ты сглазил, скотина смердящая! — проорал Гонта.
— Я?! Я тут ни при чем!! — скулил Бабак. Он как-то подозрительно посмотрел на Гонту.
— Что ты глядишь, морда, на меня подозрительно?!
— Это ты, Гонта, виноват во всем!!! Ты!! Я видел!!! Это ты его подставил!! Ты — дьявол!!! Я видел, как это ты, втихаря, выдернул эту гнилую подпорку под Чубом, когда он приказал нам отойти прочь к черту в сторону! Ты его убил, подлец!! Сейчас получишь от меня!!..
… Бабак завопил и выхватил свой пернач. Если он попадет Гонте в висок, этому подлецу — конец! И у Бабака появится единственный шанс после всего этого добраться до вожделенного княжеского серебра. Но проход был слишком узким. Не подерешься здесь, как следует. А Гонта понял, чтобы ему выбраться самому, нужно будет убить этого негодяя Бабака! Убить его! Как Гонта и хотел с самого начала… Одним мерзавцем больше, одним меньше на этой грешной земле. Ведь атаман Игнаций Чуб, по его Гонты расчетам, уже объяснял апостолу Павлу, почему он хочет попасть в рай….
— Уйди с дороги, гнида! — прошипел Гонта и крепко сжал кулаки. Так, что хрустнули фаланги пальцев.
— Да уж, конечно! сейчас я тебе твои кишки подлые выпущу на волю! Это ты во всем виноват! — зашипел этот «смердящий пес» Бабак. Он стал пятиться, поскольку ему нужен был более широкий проход для удара перначем. Но здесь Бабак оступился и упал на спину. И это стало его фатальным поражением. За его спиной мерцал факел, который он также выпустил из рук.
Через секунду, этот ловкач Гонта прыгнул на него. И придавил своим телом. Он выбил левой рукой пернач, правой схватил Бабака за горло. Тот начал дергаться и хрипеть.
— Жизнь, Гонта! Оставь мне жизнь! Черт с ним с тем мерзавцем Чубом! Давай поделим серебро пополам! Тебе большую половину и мне гораздо меньшую! А!!.. Пощади!!
— Никакого серебра там не было! Никогда! Ты понял, НИКОГДА! Вы — дураки! Клюнули вы на мою «сказку»!! Ха-ха-ха!
— Как это не было?! Как это?! Ты что несешь?!
— Да… Это я все придумал и попросил цыгана Гришку! Я дал ему хорошие деньги, чтоб он рассказал это Чубу! Конец твоей мечты ограбить Лавру, мерзавец! Это тебе за твои мерзкие преступления! За убийства и грабежи невинных людей! — страшным голосом зачитал свой приговор Гонта. Он крепко держал правой рукой Бабака за горло. А другой, свободной рукой, достал из-за голенища сапога, из ножен, острый тонкий клинок — османский «биджак». Бабак перед смертью захрипел. Клинок мягко вошел этому «смердящему псу» в его единственный глаз. Брызнула кровь и Бабак замер навсегда…
… Гонта снял с мертвого его кожаную повязку, деревянный крестик. Положил эти вещи себе в карман и стал отиратися от крови. Он поднял факел, собрал веревки, которые были у Бабака. Гонте предстоял путь назад. Он молился, чтобы Чуб погиб под теми проклятыми завалами! Гонта стал возвращаться…
Он пробирался теми же узкими коридорами и лабиринтами, освещал себе путь… Гонта был начеку. Ведь неизвестно, где этот ушлый цыган Гришка? Может, подстерегает его где-то за кривым поворотом…
В корчме «У Натана» было настолько тихо, что было слышно как по полу бегают хитрые мыши и жадно грызут объедки. Однако корчма была не пустая. Там молча сидело трое мужчин. Каждый думал о своем. Один из них вскоре нарушил молчание.
— Как вы думаете, панове, это загадочное «А», которое стояло на тогдашней бумаге — акте продажи — это и есть ваш Ангел? — спросил пан воеводский писарь Ян Лооз.
— Не знаю. Не уверен… Однако, но у нас других вариантов нет. — ответил корчмарь Натан.
— А он вообще может быть жив? — спросил лекарь Коршак.
— Мне кажется, что нет. Я так не думаю… Очень много лет прошло, его могли и убить, — ответил Натан.
— Так кто же тогда ворует детей?
— Не знаю. У нас в городе это делают только одни люди — цыгане!
— Однако дети так нигде не проявились. Иначе об этом стало известно. В нашем городе слухи быстро распространяются. А их не было ни там, ни здесь, ни в одном из известных мест. Значит, они где-то надежно скрыты. Или уже мертвы… — размышлял Ян Лооз… Но если они не мертвые, тогда есть определенный шанс, лучик надежды у отца Тимка Малого, увидеть своего Ясю…
