Сильно запыхавшись, Эдвард, наконец, достиг последней ступени и оказался
снова перед какой-то дверью. От нее веяло холодом и вечностью. Дрожа вместе с
прыгающим огоньком факела, Эдд решительно рванул дверь на себя, и перед ним
предстал кабинет графа, куда еще доселе не ступала нога кого-то кроме хозяина
уже лет семьсот.
К большому удивлению Эдда, помещение оказалось очень маленьким и тесным, всюду стояли какие-то баночки и колбочки, валялись огромные стопки книг с
множеством закладок на нужных страницах, по разные стороны стояло два
сундука, а у самого окна стоял письменный стол Улина. В этот момент Эдвард
почувствовал, как ветер ночной прохлады обдул его лицо и руки, сильно волнуя
пламя факела. Большое прямоугольное окно башни оказалось настежь открыто.
Эдвард настороженно подошел к нему и выглянул наружу.
Дождь уже давно прекратился, но весь городок, видневшийся теперь Эдду как на
ладони, был полностью спрятан в ночном тумане. Кое-где виднелись огоньки
домов и редкие голоса пьяных бродяг, любящих покричать среди ночи. Сквозь
мрачные клочки облаков виднелись большие блестящие звезды и яркая полная
луна, льющая свой холодный свет на стол графа Улина. Глубоко вдохнув свежий
ночной воздух и слушая еле слышное ночное стрекотание, Эдвард блаженно
закрыл глаза, и впервые за несколько дней его сознание освободилось от всех
тяжелых мыслей и страха. Он лишь медленно покачивал головой в такт ветру, обдувающему его лицо.
Вдруг откуда-то снизу до слуха Эдварда донесся какой-то звериный, утробный
крик, отчего страх снова пронзил электрическим разрядом все тело Эдда. Этот
крик не был похож ни на человеческий, ни на животный — это было нечто куда
более страшнее и ужасающе. Эдвард вздрогнул и тут же перевел взгляд на стол
графа. Нужно было как можно скорее найти что-то — он не знал, что именно, но
здесь явно должно было быть что-то нужное. Дрожащими руками он стал шарить
по его столу, перебирая пожелтевшие от старости бумаги. В основном, это были
формулы химических реакций, либо неясные надписи на греческом, латинском и
даже арабском. Неожиданно Эдвард заметил на полу в углу какой-то листок. Hа
нем была багровая запекшаяся кровь, а сам листок был смят. Он вызвал у Эдда
тошнотворное отвращение, но тем не менее, он боязливо поднял его и развернул.
«
Последние строки графа произвели настолько сильное впечатление на Эдда, что
слезы жалости и страха потекли из его глаз.
«Я покончу с этим, я обещаю! — проговорил Эдвард вслух, словно обращаясь к
графу. Он не знал, что именно случилось с ним потом, но ему казалось, что Улин
непременно слышит его. — Врата открываются в полночь… Граф боялся полночи
именно поэтому, дверь в царство призраков, сама, как призрак, является только в
полночь!»
Как озарение, мысль об этом пришла ему в голову, он бросил быстрый взгляд на
часы — они показывали половину двенадцатого. Он должен был поторопиться, он
не мог упустить этого теперь, несомненно, эта дверь находится в подвале, его
интуиция тянула именно туда.
Но вдруг ставни окна, ранее спокойно висевшие снаружи, стали все сильнее
мотаться из стороны в сторону, стуча о косяк. Какая-то неведомая сила явно
забавлялась над ним. Эдвард сунул листок графа в карман и испуганно попятился
назад. В этот момент снизу снова послышался скрип и рокот, тут же за окном
раздался ответный шепот. Опасаясь, что кто-то сейчас набросится на него из окна, он резко развернулся и хотел было что есть мочи кинуться прочь. Но не успел он
бросить взгляд на лестницу, как страх снова сковал его дыхание. С трудом делая
каждый вдох, Эдвард дернулся и резко отпрыгнул снова к окну. Прямо перед ним
стояла черная как уголь тень, та самая тень, что намедни уже приходила к нему.
Изнемогая от страха, Эдд во все глаза молча смотрел на тень.
«Что тебе надо?! Кто ты?!!» — вдруг вырвался из груди Эдварда невыносимый
истерический крик. Он упал на колени и заплакал.
Тень продолжала недвижно стоять в темноте, словно чего-то выжидая, и это еще
