Опомниться и сказать свое твердое «нет» на этот раз мне не дали. Маги резко вдохнули, заставив меня сделать то же самое (Лель мне просто нос пальцами зажал, гад такой!) и нырнули, утаскивая меня за собой. Если честно, сама я никогда на подобное не решилась бы, особенно заметив среди мутной воды скользящих бело-черных змей. У меня началась паника. Если бы Рей не закрыл мне глаза свободной ладонью, не знаю, что могла бы устроить.
Дальше все слилось в какую-то вязкую сине-серую пелену. Жуткий холод. Вода, которая забивается в легкие, не давая возможности дышать. Болезненные ощущения в каждой мышце. Невозможность сопротивляться потоку, который тебя несет. У меня уже темнело перед глазами, воздуха осталось, наверное, на пару вздохов, когда я почувствовала, что вода исчезла, а чьи-то руки крепко меня обнимают. Я жадно хватала ртом воздух, не открывая глаз. И рядом, судя по всему, то же самое делали мои друзья.
– Гилл, – неожиданно закричал Сеня.
Я попыталась унять мельтешащие перед глазами черные точки.
– Что случилось? – спросил откуда-то Рей, пока я силилась вернуть зрение.
– Вот тьма! – выругался Лель.
Я заморгала, всматриваясь в своды пещеры, в которой мы оказались. На этот раз она была… ледяной! И стены, пол, потолок, даже камни казались прозрачными, а потому еще более страшными. Лель и Рей суетились вокруг Гилла, лежащего на спине.
– Что стряслось? Гилл, – позвала я хриплым голосом, подползая к магам и чувствуя, что встать пока еще не в состоянии.
Лицо эльфа было бледным, под сапфировыми глазами образовались круги, а на ноге, чуть ниже колена, где была разорвана штанина, виднелся четкий змеиный укус.
Наверное, в любом другом случае я бы запаниковала, закричала и даже бы упала в обморок, но сейчас я просто в оцепенении смотрела на маленькую рану.
Принц тяжело дышал и, казалось, впал в какое-то забытье.
– Ледяная змея, – пояснил Рей.
– Ничего хорошего, – отозвался Гилл, силясь улыбнуться. Правда, вышло у него с трудом.
– У меня осталось немного тех трав, что дала нечисть, – сказал Лель, доставая мешочек из-за пазухи.
Я с трудом вспомнила, что лекарства мы разделили, взяв каждый понемножку, но все свои я, Рей и даже Гилл хранили в походных сумках, которые мы, естественно, потеряли.
– Как думаете, вода им не повредила? – спросил Лель.
– Нет, – ответил Рей. – Там есть амория? Ярко-оранжевый цветок такой, – стал объяснять речной бог. – Отличное противоядие.
Я взяла Гилла за руку, слегка ее сжала.
– Неплохо бы было, окажись мы не в ледяной пещере, из которой нет выхода, а в обычной, где был бы хворост, к примеру, – усмехнулся Рей, перебирая травы в мешочке, что передал ему домовой.
Может, цветок там и был, но вода превратила содержимое в простой серый комок.
Речной бог искал долго, а мы ждали и молчали, думая о своем. Я не хочу потерять друга! Он не должен умереть! Кто угодно, но не Гилл, спасший меня тогда, когда никто не рискнул пойти против Азара.
Рей обреченно покачал головой. Амории не было.
– Давайте высушим одежду, – спокойно предложил Гилл, приходя в себя. – И если получится, попробуем найти выход из пещеры и развести огонь.
– Долго мы не протянем, – заметил Рей. – Лекарств нет, еды тоже, опасностей – тьма.
– Не будем отчаиваться, – приободрила я. – Предлагаю растопить магией лед и перемешать его с травами. Пусть Гилл выпьет те, что есть, вдруг поможет.
Я понимала, что надежда маленькая, но сдаваться не хотелось. Лель высушил нашу одежду. Не сговариваясь, мы укутали плащами Гилла, который пытался сопротивляться этой неуклюжей заботе. Я погладила его по голове, замечая, что на одной из прядей появился иней.
– Как действует яд? – тихо спросила Рея, отведя в сторону, когда Лель заставил эльфа глотать из фляги травы вместе с талым льдом.
– Магия холода.
– Это как? – удивилась я.
– Холод проникает в тело. И человек, в данном случае эльф, замерзает. У него заледенеют руки и ноги, а потом яд, пущенный змеей, дойдет до сердца. Он действует не быстро, и мы можем его замедлить, если продолжим держать Гилла в тепле. Но создать здесь огонь не получается, как видишь.
Через минуту Лель нас позвал.
– Гилл уснул. Видимо, во фляге была сон-трава, – сказал домовой.
– Что мы будем делать? – спросил Рей.
– Искать выход.
– И аморию.
– Или возможность создать огонь.
– Пробуем? – спросил Рей.
Следующие четыре часа мы потратили на то, чтобы найти выход, используя заклинания. Не вышло. Огонь разжечь тоже не получилось.
В итоге мы посадили Леля рядом с Гиллом, чтобы тот держал теплый ветерок, замедляя тем самым действие змеиного яда.
Наверное, это был самый страшный момент в моей жизни, потому что, когда ты даже оказываешься на краю гибели, такое можно пережить. А когда становишься беспомощной и на твоих руках умирает близкий человек, это уже напоминает персональный ад.
В какой-то момент я заснула, прижимаясь к эльфу. Открыла глаза, словно что-то заставило меня это сделать. Маги безмятежно спали. Я осторожно потрясла за локоть Рея, который первым хотел подежурить, вздрогнула. Речной бог был холоден как лед. Я бросилась к Лелю. То же самое.
