Разбудил он меня на закате – и что-то мне подсказывало, так и не прилёг за день. Это начинало уже сильно тревожить, но мой пират с невозмутимой улыбкой пояснил, что не спать он может сутками и такова капитанская доля, ничего не поделаешь. А если мне уж очень не терпится вознаградить его за труды… то я всегда знаю, как.
С каждой секундой рядом не поддаваться на столь настойчивые уговоры становилось всё труднее, и я всё чаще забывала, с чего вообще вдруг вздумала артачиться. Но Сильверстоуновское упрямство, доставшееся по наследству не иначе как от батюшки, не давало сдаться так просто. И что-то во взглядах Генриха, которые он бросал на меня украдкой, когда думал, что я не вижу, заставляло моё сердце срываться в неистовый пляс и ждать, что вот-вот сопротивление его будет сломлено. Неужели же я не заслужила признаний от этого прожжённого холостяка и повесы? Вот и мне казалось, что заслужила.
Я снова переоделась в мужскую одежду, собрала волосы в косу – чувствовала себя лёгкой, почти невесомой, и до безобразия счастливой.
Обещанное празднование устроили в кают-компании, и там по такому случаю собралась вся команда – яблоку негде было упасть. Столы уставили нехитрой корабельной снедью и деревянной кухонной утварью, то и дело воздух звенел от взрывов хохота или распеваемых нестройным хором морских песен, в некоторые из которых я старалась не вслушиваться.
Мы с Генрихом сидели во главе стола плечом к плечу, и я с большим трудом давила в себе желание тереться об него щекой, словно кошка.
- Капитан, а может всё-таки?.. – в очередной раз с надеждой спрашивал тощий Якоб справа от нас.
- Никакого рома! – в очередной раз уничтожал его надежды капитан. – Усиливает жажду. К тому же у нас сегодня и так предостаточно поводов для веселья.
- И к тому же он просто отвратительно… пахнет, - тихонько пробормотала я, осеклась и нахмурилась.
- Ты чего? – немедленно напрягся Генрих, приобняв за талию.
- Да так… мысль какая-то промелькнула, но я не успела ухватить её за хвост, - покачала головой я и улыбнулась.
- Ничего, если это что-то важное – непременно вспомнишь. С твоими-то мозгами, - обнадёжил меня жених.
Кстати о хвостах. Подарку совсем полегчало, и он скакал туда-сюда прямо по столу, выделывая всяческие фокусы под бурное одобрение моряков. Стол, прямо скажем, ходил от этого ходуном, и посуда подскакивала – как-никак, мой лис уже вырос в немаленького поросёнка по габаритам – но в условиях морской качки им было не привыкать.
- Слушай, а чего ты, кстати, так подозрительно улыбаешься? – поинтересовалась я у Генриха.
- Да так… наблюдаю за любопытной картинкой. Сама посмотри. Только незаметно, не пялься, не то спугнёшь, - и он показал глазами куда-то на другой край длинного стола.
Я осторожно проследила взглядом.
А там оказалось особенно многолюдно. Вскоре я поняла причину.
Развалившись на стуле в небрежной позе, забросив ногу на ногу и вскинув подбородок, там восседала Ири. Красная косынка изящно повязана на голове узлом, а из-под неё в живописном беспорядке падают на плечи светлые кудри. Ещё она где-то раздобыла крупные серьги кольцами и вид имела крайне пиратский. И в этот раз откровенно девчачий. Видимо, остальные члены команды считали так же, потому что каждый её жест и слово жадно ловили и наперебой бросались поухаживать за ужином.
Кажется, до меня начинало доходить.
Ещё одна женщина на корабле. Молодая, красивая… и в отличие от меня, свободная.
Теперь уже и я прислушалась. Какой-то матросик справа от Ирилинн попытался подсесть к ней, отчего немедленно заработал её раздражённый взгляд искоса. Она незаметно отодвинулась дальше – почти прильнула к сидевшему слева от неё Моржу, который невозмутимо наворачивал сухари с солониной и, кажется, был её личным островком спокойствия в разливающемся вокруг море хаоса. Но матрос не собирался сдаваться так просто.
- Кхм-кхм… госпожа Ирилинн, а осмелюсь спросить – в целях, так сказать, повышения общей осведомлённости… есть ли у вас, к примеру, жених на суше?
- Да отстаньте вы уже от девочки! – громыхнул Морж, а потом потянулся через Ири и просто отодвинул матроса в сторонку прямо со стулом. – Дайте человеку поесть спокойно, кальмары озабоченные!
- Ты никак сам на неё глаз положил, вот и бесишься, - обиженно проворчал тот. – Седина в бороду, а туда же…
Морж побагровел. Ири посмотрела на него как-то странно.
- Во-первых, молокосос, нету у меня в бороде никакой седины! И вообще, скорее ты научишься палубу как следует драить, чем я состарюсь. То есть не дождёшься. А во-вторых – чтоб мне даже намёков в эту сторону больше не было! Я этой девочке в отцы гожусь, ещё не хватало, чтобы…
- Пожалуй, я пойду! – Ири резко вскочила, проскрипев стулом по полу. – Я вот только что сообразила, что моё место – рядом с миледи. А вы тут оставайтесь и дальше за меня всё решать.
Я едва успела сделать вид, что совершено не подглядывала и не подслушивала, как она быстрым шагом, меча глазами молнии, прошла с того конца кают-компании к нам. Выкинула из-за стола Якоба и плюхнулась на его место.
- Миледи, позвольте…
