Винтерстоун падает назад, едва удерживаясь связанными руками, чтобы не распластаться окончательно на полу. На его белом как мел лице – смертельный ужас, с которым он взирает обречённо на приближающееся существо, как на ожившее возмездие. Глаза лиса ослепительно сияют, а в сердцевине матового камня, в самом центре тела магического зверя горит пламя янтарного цвета.
Воздух гудит неслышно на самой границе восприятия – не могу разобрать звук, но у меня закладывает уши, в них начинает звенеть.
Протягиваю руку, касаюсь бока проходящего мимо меня лиса, скольжу по холодной рельефной поверхности живого камня. На секунду теряю зрение и мне кажется, будто нахожусь где-то далеко. Не здесь. Далеко не в пространстве – а словно меня отнесло космическим ветром куда-то по реке времени.
Выныриваю из видения, отдёргиваю руку. Лис в гробовом молчании останавливается над Винтерстоуном, нависая над ним острой мордой, оскаленной в страшной улыбке. Того уже трясёт.
У Эдварда, кажется, язык отнялся. Он просто кивнул, вжимая голову в плечи.
С этими словами лис устало прикрыл древние мудрые глаза, и сияние его почти угасло. Он стал стремительно уменьшаться в размерах. Через несколько мгновений на покорёженном, продавленном под тяжестью зверя полу свернулся в клубок засыпающий тусклый лисёнок размером с игрушку.
Я подошла к Подарку, подняла его с пола и прижала к груди. Хотелось плакать и улыбаться одновременно. Мне было грустно, меня переполняла гордость, мне было так тяжело, будто вес всех песков времени просыпался одновременно на грудь, и в то же время так легко, будто я оставила за плечами новую прочитанную главу книги своей жизни.