«Извини. Не хотел тебя обидеть, – ответил водитель. – Ты сама знаешь, что не дотащишь его».
Тем не менее, он остановил машину и откинул вниз стенку багажного отделения. Я попыталась вынуть папу из машины, но ничего из этого не получилось. Я снова села рядом с водителем, сложила руки на груди и уставилась вперед. Когда мы добрались до Литтл Хобарт Стрит, 93, он помог мне вынуть папу из машины.
«Я понимаю, почему ты обиделась на мои слова. Но пойми, я хотел сказать тебе комплемент».
Наверное, тогда мне надо было его поблагодарить, но я этого не сделала. Я подождала, пока он отъедет, и позвала Брайана, чтобы он помог дотащить папу до дома.
Через пару месяцев после смерти Эрмы дядя Стэнли курил в кровати и умудрился спалить весь дом. Он и дедушка благополучно выбрались из горящего здания и переселились в двухкомнатную квартиру без окон в подвале дома неподалеку. До них в квартире жили наркоманы, которые исписали стены матерными словами и психоделическими узорами. Владелец квартиры не стал делать косметический ремонт и закрашивать наскальную живопись, а дядя Стэнли с дедушкой и подавно.
В их квартире была ванная, и время от времени мы ходили к ним мыться. Однажды вместе со Стэнли мы сидели на кровати и смотрели телевизор. Я ждала своей очереди идти мыться. Дедушка был в своем любимом баре, Лори мылась, а мама сидела в дедушкиной комнате и решала кроссворд. Я почувствовала, что рука Стэнли лежит на моем бедре. Я посмотрела на него, но он не отводил взгляда от экрана. Я подумала, что он сделал это случайно, и без слов спихнула его руку. Однако через несколько минут его рука снова появилась у меня на бедре. Я посмотрела на него и увидела, что ширинка его штанов расстегнута, он вынул член и теребит его. Я хотела его ударить, но побоялась, что буду иметь такие же проблемы, как в свое время Лори с Эрмой, поэтому вышла из комнаты и обратилась к маме: «Дядя Стэнли ведет себя неприлично».
«Ты, наверное, что-то придумываешь», – возразила мама.
«Нет, он правда меня лапал! И дрочил!»
Мама, как птичка, наклонила голову, и на ее лице появилось озабоченное выражение: «Бедный Стэнли! Он такой одинокий!»
Мама спросила, причинил ли он мне какой-либо ущерб. Я отрицательно покачала головой. «Ну, вот видишь, – сказала мама, которая всегда говорила, что преступления на сексуальной почве являются преступлениями восприятия. – Если ты считаешь, что не пострадала, значит, ты не пострадала. Многие женщины слишком раздувают эту проблему. Ты гораздо сильнее многих». И она снова вернулась к разгадыванию кроссворда.
После этого случая я отказывалась ходить мыться к дедушке. Быть сильным – хорошо, но я не желала, чтобы Стэнли вообразил, что я возвращаюсь потому, что мне от него чего-то надо. Я начал мыться в доме на Литтл Хобарт Стрит. На кухне у нас был большой алюминиевый таз, который можно было наполнить водой из колонки под домом, когда погода была хорошей, а вода теплой. Помыв тело, я наклонялась и мыла голову. Но таскать вверх по лестнице ведра с водой было непросто, поэтому я всегда до последнего откладывала такое мытье, которое накачивало мускулатуру рук.
Весной полили дожди. Вода сбегала по горным склонам, смывая камни и небольшие деревца, размывала асфальтовые дороги. Ручьи вышли из берегов, и бурая вода в них бурлила и пенилась, словно превратилась в шоколадный шейк. Все ручьи вливались в реку Таг, которая тоже вышла из берегов и залила близлежащие дома и магазины на центральной улице города. Глубина грязи доходила до метра, и вода снесла несколько автомобилей. В Баффало Крик Холлоу смыло дамбу, пошла 10-метровая волна, и 126 человек погибли. Мама говорила, что это месть природы за то, что ее грабят и насилуют, выводят из строя ее дренажную систему, вырубая леса и роя шахты.
Наша улица была расположена высоко, и нас не затопило, но ниже дожди смыли часть асфальтовой дороги. Правда, вода подмыла столбы, на которых стоял наш дом. Дырка в потолке на кухне стала огромной и вскоре начал течь потолок еще в нашей детской спальне – с той стороны, где стояли нары Брайана и Морин. Спавший на верхней койке Брайан начал накрываться брезентом, чтобы не промокнуть.
Все в доме стало влажным. Книги, бумаги и картины покрылись зеленой плесенью. В углах комнат появились маленькие грибы. Влага разъедала деревянную лестницу в дом, и ходить по ней стало опасно. Однажды под мамой сломалась прогнившая ступенька, она упала и покатилась по склону. После этого у нее несколько недель не заживали ссадины на руках и ногах. «Мой муж меня не бьет, – объясняла мама тем, кто пялился на ее раны, – он просто не хочет починить лестницу».
Веранда тоже начала гнить. Перила и пол стали скользкими от плесени. Ночами стало опасно ходить в туалет, потому что каждый из нас минимум по разу ночью поскальзывался и падал. От веранды до земли было около трех метров.
