Очнулся Филипп от тишины, Ирина молчала, Аллы рядом не было. Верещагин удивился, потом встревожился, встал, обнаружил, что младенца в кроватке нет, а супруга исчезла. Вышел в коридор, заметил свет в ванной комнате и подумал, что Риша обкакалась. Верещагину стало стыдно за свою истерику. В семье завелись деньги, надо нанять няню, разгрузить Аллу. Филипп любит дочерей и сына, у него просто сдали нервы, сейчас непростой период в бизнесе – первичное накопление капитала.
Верещагин вошел в ванную и остолбенел.
В ванне в воде лицом вниз лежала маленькая Риша. Верещагин схватил дочь, потряс ее. Младенец заорал. Крепко прижимая к себе кричащего ребенка, Филипп добрел до прихожей и там, на полу, обнаружил Аллу. Она лежала, уткнувшись головой в ботинки. На ней была ночная сорочка, поверх наброшена куртка, на ногах уличные туфли, но не было колготок, а на лбу наливался свежий синяк.
Ни Леня, ни Мисси, ни Роза, ни Ванесса не обратили внимания на крики Риши и шум: дети привыкли, что дома вечно скандалят, поэтому они спали.
Филипп сунул вопящей Рише незапланированную бутылочку с кашей, привел в чувство жену и услышал от нее леденящий душу рассказ.
Оказывается, после того как Верещагин замотался, как шелкопряд в кокон, в одеяло, Алла решила унести Ришу из комнаты, чтобы дать мужу покой.
Ирина визжала не переставая. Мать ходила по кухне, замерзла и, положив младенца на маленький диванчик, вернулась в спальню за теплым халатом. Сколько она отсутствовала? Минуту? Две? Максимум три. Но когда Алла вновь вошла на кухню, там стояла Ванесса, полностью одетая для выхода на улицу и держала в руках Ришу.
– Правильно папа сказал, ее утопить надо, – произнесла старшая дочь.
Алла перепугалась не на шутку и велела:
– Дай сюда сестру!
Ванесса прижала орущую Иришу к себе и повторила:
– Папа сказал, ее надо утопить.
– Немедленно верни ребенка, – дрожащим голосом приказала мать.
Но Ванесса оскалилась, как голодный койот.
– Хватит, мама! Больше я тебе не подчиняюсь!
Алла сделала шаг к ней, старшая дочь стукнула ее кулаком в лоб. Дальнейшее Алла помнила смутно. От сильного удара она на мгновение лишилась сознания, а когда пришла в себя, услышала стук входной двери и побежала в прихожую. На полу у порога сиротливо лежала одна пинетка. Верещагина поняла: Ванесса унесла сестру на верную смерть, хотела броситься за свихнувшейся дочерью, начала одеваться и потеряла сознание.
Алексей прервал рассказ и потер лицо ладонями.
– Вот почему Филипп Леонидович вычеркнул старшую дочь из своей жизни навсегда. О Ванессе в семье не говорят, ее как будто не существует.
– Странно, что он разрешил ей сегодня дать концерт в своем театре, – промямлила я.
Вересаев опустил руки.
– Алла в ту ночь едва не лишилась рассудка. Она попала в больницу, провела там почти три месяца, с ней занимались психотерапевт, невропатолог, другие специалисты. Филипп ощущал свою вину. Фразу «Утопи Ирину» произнес он сам, Ванесса лишь выполнила указание отца. Ирину спасло чудо, кто-то на небесах очень хотел, чтобы она выжила. Слава богу, что в ванне воды было на дне, однако младенец все равно мог захлебнуться. Добрый ангел-хранитель сделал так, что девочка личиком пришлась на большую пластиковую утку, игрушка не дала воде попасть в дыхательные пути. Крошка лишилась сознания, похоже, ее с силой швырнули в ванну. Над губой у малышки появилась ранка, которая мистическим образом не заживала несколько лет, тот же ангел на небесах желал, чтобы Алла не забывала о жутком поступке Ванессы, и наградил Ришу шрамом. А еще у малышки была сломана щиколотка. Старшая сестра с нечеловеческой силой, которая появляется у безумного человека, стиснула ножку ребенка. Ире пришлось сделать операцию, и на ноге тоже остался след, похожий на родимое пятно, темный, круглый, прямо около травмированной косточки. Отметина над губой не волновала Ришу, а вот из-за ноги она расстраивалась. Почему именно пятно на щиколотке доводило ее до слез? Ответа нет, но Филипп Леонидович решил проблему нестандартно: когда Ирине исполнилось тринадцать, отец отвел дочь к лучшему тату-мастеру, и уродливый след превратился в изящный цветок.
Из клиники Алла вернулась другим человеком. Едва войдя в дом, она сказала детям:
– Простите меня, я понимаю, что была ужасной матерью, но еще не поздно все исправить. Больше никогда не распущу рук и не повышу на вас голоса. Я прошла курс управления гневом. Давайте начнем все сначала.
Немалую и, вероятно, самую главную роль в налаживании отношений сыграло стремительное обогащение Филиппа Леонидовича. К нему пришли огромные деньги, дома появились нянька, домработница, шофер, отпала необходимость Алле вставать в шесть утра, чтобы приготовить семье завтрак. Новый дом, возможность тратить на свои прихоти любые суммы, частные школы, где педагоги облизывали каждого ребенка и никогда не жаловались на учеников родителям, – все это помогло примирить Аллу Константиновну с детьми.
