Наконец Джинджер кое-как дотащили до верхней площадки, сгрузили на каменный пол, словно мешок с тряпьем, и остановились, переводя дыхание.
– Что-то она в себя до сих пор не пришла?
– Я ее сильно стукнул.
– Не убил?
– Даже если и так – какая разница? Вроде дышит…
Джинджер пообещала себе показать подлецу, какая разница между живой и мертвой девушкой. И это будет последнее, что он увидит. Мертвая девушка никому глаза не выцарапает, вот!
Сэндер небрежно пихнул ее здоровой ногой, Джин мотнулась, как тряпичная. Хорошо хоть – не больно, крика она бы точно не сдержала.
– Я сейчас уйду. Досчитаешь до тысячи, потом скинешь ее и бегом ко мне. Да проверить не забудь, точно ли она сдохла.
– Я… да, дорогой…
Тиану колотило крупной дрожью.
– Поцелуй меня, пожалуйста…
Сэндер не стал спорить. Притянул к себе Тиану и влепил такой страстный поцелуй, что даже камни затрепетали.
– Это задаток, любимая.
Тиана расцвела на глазах.
– Надеюсь, мы еще успеем остальное… сегодня?
– Должны, – хохотнул Сэндер. – Учти, мне нужны и жена, и ребенок…
– Я постараюсь…
– Вот мы оба сегодня и постараемся.
Джинджер честно ждала, пока Сэндер не начнет спускаться, она досчитала про себя до пятисот, исподволь наблюдая за Тианой, которая металась по площадке, а потом напряглась и застонала. Сначала она думала вскочить и спустить негодяйку с лестницы, но потом отвергла эту мысль. Она не могла понять, как себя чувствует.
Удар по голове здоровья не прибавляет, а опробовать свое тело Джин не могла – стало бы заметно. Вдруг она не сможет как следует драться? А умирать не хочется…
Так что Джинджер шевельнулась и застонала.
Тиану надо было просто видеть.
С выпученными глазами, словно лягушка, сделавшись уж вовсе некрасивой, она заметалась по площадке, ища… да хоть бы что! Чтобы ударить, оглушить… поздно.
Джинджер поднималась, держась за голову.
– Ох… где я? Что произошло?
К чести Тианы (если вообще уместно употреблять эти два слова рядом), она сориентировалась мгновенно.
– Джинни, как ты себя чувствуешь?
И столько искренней заботы в голосе, столько любви… не слышала бы Джин о ее планах, поверила бы негодяйке. Точно поверила бы…
– Отвратительно… что со мной? Что случилось?
– Ты не помнишь?
– Что именно? – страдальческий голос Джин и изображать не пришлось, стоило ей попробовать сесть, как она лишний раз убедилась в своем уме. В голову словно свинец расплавленный налили, и сейчас он плавно качался от одного уха к другому.
Да, вздумай она в таком состоянии вскакивать и драться – ее бы мигом с лестницы спустили…
– Ты пошла меня провожать.
– Куда?
Тиана выдохнула свободнее. Клиент не помнит, можно врать. И затараторила уж вовсе нагло.
– Ты пошла меня провожать в мою комнату, по дороге мы решили зайти на башню, полюбоваться видом…
– Ночью?
– Ты же сама хотела увидеть звезды над морем и лунную дорожку на воде!
– Да?
– Ты поскользнулась на ступеньках и ударилась головой о стену.
– Ах, вот почему она так болит?
– Да, кто-то не закрыл дверь на крышу, ступеньки стали сырыми… такое бывает. У тебя поехала нога, ну и…
– Тогда понятно. Тиа, помоги мне встать, пожалуйста…
Кто бы сомневался, что «добренькая» и «заботливая» Тиа тут же выполнит просьбу? Мгновенно…
От этого Джин стало еще хуже, она стиснула виски ладонями и застонала. Желудок неумолимо поднимался к горлу – сотрясение? Гады!!!
– Ох… кошмар!
– Давай я помогу тебе спуститься и позовем лекаря?
Изображать рвотные спазмы Джин не пришлось – вывернуло ее от души. На Тиану. Отпрыгнуть та просто не успела, а Джин еще и цеплялась за «родственницу».
– Нет… – простонала Джин. – Лучше ты беги за лекарем, а я подожду здесь. Или за слугами, одни мы не спустимся…
– Спустимся, я тебе помогу… Бедненькая, как тебя так угораздило…
И столько участия в голосе, столько сочувствия…
Были бы у Джинджер силы, она бы точно оторвала голову мерзавке. Но сил не было, а потому…
Вы пытались поднять тюленя?
Джинджер вообразила, что она – тюлень, и картинно распростерлась на плитах площадки.
