И весь день меня грызёт какой-то червячок. Смутное сомнение, догадка – где-то на краешке сознания, которая никак не может до меня достучаться. Как будто тогда, той ночью, которой я развеяла пепел Замка пурпурной розы, я что-то упустила. Не заметила. Какую-то очень важную деталь.
Наступает вечер. За окном метель, угрюмо завывает ветер, гоняет пригоршни снега по площади.
Я читаю перед сном. Аврора сидит в постели в ночной сорочке, чешет кудри и напряженно о чем-то размышляет, глядя в пустоту. Последнее время она очень бледная, хотя и не ревёт больше по ночам. Ну просто ночами её не бывает в комнате.
А я, наконец, набираюсь смелости спросить – раз уж это мой единственный источник возможной информации.
– Аврор… Почему тебя отправляют домой? Я думала, тебя хотели оставить здесь у родственников.
Она так долго молчит, что я почти уже уверяюсь, то она не удостоит меня ответа. Но королева, наконец, бросает сквозь зубы:
- Не у родственников. Меня просто хотели получше выдать замуж после выпуска.
- А теперь?
- Теперь перехотели.
Это не моё дело, но я должна узнать.
- Почему? Что-то изменилось?
Аврора смотрит раздражённо, но всё же снисходит.
- Я мечтала, чтобы меня оставили в столице. Хотела даже стать учительницей в Эбердин. Это меньше того, что я заслуживаю, но я готова была пойти на это – лишь бы не уезжать. Мне почти удалось убедить отца – тем более, что у нашей семьи есть какие-то давние родственные связи с Королевством, и эта страна для нас не совсем чужая. Но тут неожиданно воспротивился дед. Старый хрыч до сих пор держит семью в ежовых рукавицах, и его голос оказался решающим.
Соседка откладывает щётку, встаёт и вдевает ноги в домашние туфли. У меня спина покрывается мурашками.
- Почему, Аврора? Почему твой дед против, чтобы ты оставалась?
Она колеблется, но бросает на меня взгляд искоса:
- Из письма мамы я поняла, что скоро в Королевстве станет небезопасно.
Аврора уходит в ванную комнату, а с меня окончательно слетает сон. Сжимаюсь в комок на кровати, обнимая Светлячка за шею.
Ну где же ты?.. Где ты…
Этой ночью Аврора уходит, уже даже не прячась. А я сижу в темноте, прислушиваясь к отголоскам зимнего ветра, заблудившегося в оконной раме, и всё не могу уснуть.
Что же я упустила? Что не заметила?
И тут замечаю, что в комнате уже не так темно, как раньше. Слабые бордовые сполохи пробиваются из-под моей подушки – оттуда, где храню прощальный подарок Замка пурпурной розы. Откидываю её и вижу, что камень горит изнутри тревожным пламенем, оно бьётся в нём, как маленькое сердце.
А потом к бордовому свечению добавляется мягкий золотистый свет – и я оборачиваюсь на него, всё ещё не веря в происходящее.
Светится шерсть моего пса. Он сидит на полу посреди комнаты, неподвижно как каменное изваяние, и смотрит в сторону двери, которую уходящая Аврора оставила приоткрытой.На золотистых боках начинают проступать чёрные полосы – как у того южного зверя, тигра, которого я видела в учебниках. И кажется, Светлячок увеличился в размерах.
А потом мой пёс открывает пасть, клыки в которой удлинились и стали теперь совершенно ужасающих размеров, и рычит так, что у меня кровь стынет в жилах. Рычит в сторону тьмы за дверью.
(6/7 - 12)
Та-а-а-ак…
Выдохнули... Уже лучше.
Судя по всему, мой пёс – немножко не совсем пёс. Или даже совсем не пёс. Но с этим будем разбираться потом – в конце концов, раз он меня до сих пор не сожрал, видимо и не собирается. По крайней мере, теперь ясно, чего он так ко мне привязался тогда, на площади – раз он существо волшебное, наверняка узнал, что это именно я его тогда из камня «разморозила», а значит, именно мне лучше всего жаловаться на некомфортные условия пребывания в ящике.
А вот что действительно не терпит отлагательства – так это вопрос о том, что же такого он учуял за дверью.
Может, мне раз в жизни проявить благоразумие? В конце концов, до выпуска считанные дни остались… Хорошо бы хоть выпуститься без приключений на пятую точку.
- Светлячок, я туда не пойду! – шепчу я как можно более убедительным страшным шёпотом.
Мой пёс, действительно светящийся ещё похлеще того самого жука, поворачивает тигристо-окрашенную башку и смотрит на меня. Внимательно так смотрит. Я бы даже сказала, проникновенно. А учитывая, что он сейчас уже размером примерно с телёнка, и зубы у него с пол руки моей, от проникновенности этого взгляда мне хочется спрятаться под одеяло.
И тут он поднимает гигантскую пасть, принюхивается к воздуху – а потом издаёт нетерпеливый скулёж.
- Да что там такое? – машинально спрашиваю я. Как будто пёс может мне…
…Аврора. Её смеющееся лицо. Протягивает печенье. Я вижу её немного снизу – так, будто сижу на полу…
Ну вот. Приплыли.
Хотела, называется, спокойно выпуститься!
Со мной уже псы разговаривают. Только что Светлячок, кажется, предельно чётко дал понять, почему он так рвётся наружу. Где-то там Аврора. И судя по всему, мы должны её спасать. От чего только?
- Что там? Что ей угрожает?
…темнота. Просто темнота перед глазами… Ничего не видно и очень страшно…
