Но Замку недостаточно было какой-то там чужой энергии. Ему нужна была кровь той, что в родстве с эллери, которые его вырастили. Родителями Эллевин. Эмбер ведь тоже услышала зов, её тоже потянуло под лунный свет, но она не случайно испугалась в последний момент. У неё не было такой связи с этим местом, как у меня! Она почувствовала, что Замок ледяной розы её не принимает.
И теперь понятно, отчего моего отца не было на том празднике. Я ведь ещё так удивилась этому, думала, это граф предупредил старого друга, чтобы тот сберёг свою энергию. А на самом деле всё было не так – отец просто, в отличие от гостей, прекрасно знал, для чего используется такой ритуал. И не хотел участвовать в мероприятии, которое забирает жизненные силы и может быть опасным. Вот и сослался на то, что перебрал на балу и спать ушёл пораньше. Решил, видимо, что пусть уж лучше захватчики энергией делятся, от них не убудет. А я ведь чувствовала, что он мне врёт! Но он не мог предположить, что его отчаянная маленькая дочурка очертя голову бросится сама делиться с Замком своей кровью и его спасать. Вот и мучился, увидев на следующий день, что мне стало плохо.
А ещё понятно теперь, отчего мне в детстве никогда не читали «Легенды эпохи Завоевания» и почему я впервые узнала о них от Рона в свою вторую зиму в Замке ледяной розы – просто-напросто отец прекрасно был в курсе того, что всё в них неправда. Он знал истинную историю Великого Завоевания и не видел нужды в том, чтобы пичкать дочь фальшивкой.
- Я думал, смогу уберечь тебя от разочарования в этом мире, который для тебя был всегда волшебной сказкой. Шкатулкой, полной чудес. Я всегда хотел только одного – чтобы ты была счастлива, Кэти. Моя дочь. Моё единственное дитя.
Вдыхаю глубоко и всё-таки не выдерживаю – падаю ему на грудь и обнимаю крепко-крепко. Кто я такая, чтобы его судить? Разве есть у меня такое право?
- А кстати… почему я у тебя одна, пап? Я всегда так хотела братика или сестрёнку…
Он явно не ожидал такого вопроса, но всё же ответил.
- Потому что уже много поколений, с самого Великого Завоевания, в роду эллери, как правило, рождается только один ребёнок. Очень редко бывало два, как например в семье лорда Сильверстоуна – его родная сестра стала королевой. Но у него самого родилась снова единственная дочь. Понимаешь… дело в том, что мужчины из рода эллери обладают собственной, особой магией и могут решать, на что её тратить. Кто-то расходует свой запас для собственных целей, но в нашей семье было давным-давно решено, что магию необходимо копить. Не растрачивать и передавать дальше по наследству. Чтобы когда-нибудь породить по-настоящему сильного мага, который сможет вернуть обратно отнятое у нашего народа. И вот, через много поколений после Эллерин Прародительницы, появилась на свет ты.
Это новое откровение опять ставит всё с ног на голову и заставляет меня переосмыслить давно известные вещи. Эмбер тоже одна у графа Сильверстоуна! И Мэри – Мэри Шеппард была единственной наследницей. А ведь получается, и отец Мэри тоже не случайно выдал замуж дочь не за кого-нибудь, а за обличённого властью главу Тайного сыска! Быть может, одного из могущественнейших людей Королевства. Всего лишь очередная часть плана эллери по захвату власти… Интересно, знала ли сама Мэри об этом? Судя по её удивлению от собственной магии, вряд ли. А вот Замок пурпурной розы почувствовал эту магию в ней. Вот и не захотел никуда пускать. Поэтому ему не подошла королева. Ему тоже нужен был не кто-нибудь, а наследница его старинных хозяев, именно того рода эллери, что его вырастили – иначе он забрал бы себе ту же сестру Сильверстоуна, первую жену Короля. Ну, или Эмбер, которая при такой-то родословной несомненно бывала при дворе, в Замке пурпурной розы.
Наверное, это к лучшему, что Мэри Шеппард не знает о своём происхождении. Может быть, хотя бы над этой семьей проклятие эллери будет не властно, и они найдут своё счастье. Теперь понятна её растительная магия! Да и способности Олава видеть магию в других людях. Он ведь с лёгкостью «прочитал» мою магическую ауру за ледяной стеной, чтобы позвать на помощь! А ещё я только теперь начинаю понимать, что же такого он увидел в Роне «странного». Уже тогда кровь предка в его крови начинала пробуждаться – с того самого момента, как ключ попал ему в руки. Уже тогда у него случались вспышки странной злости и синева временами захлёстывала взгляд.
Воспоминания о Роне стальными тисками сдавили мне грудь. Причинили невыносимую боль. Всё это время я старательно отгоняла от себя эти мысли, заставляла думать о чём угодно, лишь бы снова и снова не видеть перед глазами лицо любимого человека, на котором застыли недоверие и презрение.
– Значит, ты подружился с графом Винтерстоуном только для того, чтобы использовать его потом в собственных целях?
