Собрав не особо ценные, но все же трофеи, потушив лабораторию и найдя при помощи Искры тайничок с тремя мерами ртути и тысячью золота, мы отправились к Рудному, сообщить Ржавокрюку о прибавлении к ресурсным источникам, а кроме этого о потенциально опасном направлении. Сонный гремлин был ворчливее обычного, а услышав про очередную угрозу завернул такую тираду, что гремлины–охранники рядом с ним тихонько попятились, оглядываясь, куда бы спрятаться. Хотя информация про лабораторию его заметно обрадовала.
— Кладбище без нежити, да? Ну, Мозголом! Ну умник фигов! Ну, я тебе припомню всю твою фигню с «абсолютно точными выводами»! Кладбище, значит, есть, а нежити, нафиг, нет? И вообще ничего нафиг, кроме могил, нет? Да еще и без фиговой ограды! Вот ведь фигня заразная! Лады, Темная, спасибо за информацию, будем бдеть. Эх, фиговые времена настали, пусть и интересные. А к Лаборатории я своих утром отправлю. Ночь не наше время, чтобы по лесам без дороги бродить. Пропадем нафиг.
Ну, тропка–то уже была, но Ржавокрюк, по–своему, был прав. Гремлинам в ночном лесу не особо комфортно.
— А что вы нашли на этом кладбище? — уточнила я.
— Да фигню всякую! Из чего–то нефигового только Портал, и все, но его–то не утащишь. И был он нафиг не активный, так этот умник фигов Мозголом сказал, который там все и облазил. А появилась эта фигня дней десять назад.
Я прикинула. Это было примерно в то самое время, когда я создала Сешат. Определенно, это была закладка лично для меня и моего замка. Что же там такое?
— А вы там никаких символов или гербов не находили, — на всякий случай уточнила я. — Может, и сможем что–то узнать по ним.
— Да, была там какая–то фигня, Мозголом ее зарисовал на всякий фиговый случай. Сейчас приволокут, покажу. Саму фиговину мы давно уже в переработку пустили, там же золото, серебро и малахит, а магии ни фига не было. Просто фиговая безделушка. Но картинку сохранили.
Да, рисовать гремлины умели неплохо. Круглая золотая заколка с изображением белого щита, серебряного длинного меча и побега какого–то растения, обвивающего меч. Похоже на отпечаток на останках дверей в часовню.
— Растение мне неизвестно, надо будет Радинэль спросить, она наверняка знает, — заметил Бинджесс.
— На беладонну смахивает, — буркнул Ржавокрюк. — Но фиг знает, так ли это, у меня тут травники все самоучки фиговые, хрен от лопуха фиг отличат.
Щит, меч и побег беладонны. Что бы это могло значить? Выйду из игры — озадачу Ирину. Опыта до уровня у меня пока еще не было, но оставалось совсем немного. После полудня наберу. А пока пора нам домой и спать. Три боя за ночь — это достаточно много.
В гугле должно находиться все. На форумах — тоже. Однако наутро (это для кого–то ближе к полудню, а для ночных жителей утро начинается в обед) отчет Ирины лишь прибавил тревог своей недоговоренностью. И настроение, с которым я следила за ритуалом Азалайтен, было очень далеким от радужного.
Светлая Богиня в Землях не имеет собственного имени. Почему разработчики, спокойно взяв имена Ллос и ее детей, аналогичные эльфийскому пантеону Фаэруна, не стали использовать имя Ангаррадха, стоит спросит у них самих. Ритуалы–то те же. Вот и сейчас Азалайтен спрашивает свою богиню, используя классическое поклонение Ханали Селанил, фаэрунской эльфийской богине любви и красоты. Когда я это сообразила, а также заметила откровенную робость послушницы, то с трудом сдержалась, не захихикала. Это все равно, что спрашивать цветочную фею о тонкостях создания зомби. Не тот адресат, не должна Ханали отвечать на вопросы жизни и смерти. Вопрос стоило бы задать в полночь Сеханин Лунный Лук, богине смерти и мечты. Впрочем, дальше все объяснилось. Если Светлая Богиня аналогична Ангаррадхе, но истинно едина, а не собрана в трех лицах, то и спрашивать ее можно в любое время. Полдень для такого подходит даже лучше. Вот и Азалайтен, которая все утро прихорашивалась, а сейчас блистала непередаваемой красотой и очарованием, как и подобает поклоняющейся Ханали Селанил, установив на походный алтарь «выплавленную» из живого дерева статуэтку застывшей в танцевальном па эльфийки — то есть, начав с поклонения красоте — далее села в медитативную позу, переключившись на совсем другой аспект фаэрунского трио. Единое поклонение двум сущностям Ангаррадхи: красота и мистика. Разумно. Да и третий аспект — природа — тоже не был обойден вниманием, если учесть, что эту статуэтку Азалайтен лично творила с прошлого полудня.
