Вот такие рассуждения. В основном, на тему «Что есть Невозможная Сложность Игры и как с ней бороться». Вероятно, я бы так и просидела до окончания медитации в мыслях о том, что мне делать с Некрополисом и стоит ли туда соваться, как внезапно начало происходить что–то странное. Когда сидишь закрыв глаза, все равно видишь какие–то разводы, интуитивно определяя их, как разноцветные. Там можно увидеть не меньше всяких странностей, чем наблюдая облака и тучи, и, если хорошо подумать, то успешно связать их с собственным подсознанием. Мне, к примеру, постоянно мерещатся гимнастические атрибуты: ленты, скакалки, булавы и мячи — хотя я с того момента, как начала всерьез заниматься спортом, больше тяготела к акробатике, а не художественной гимнастике. Телосложение соответствовало. Возможно, дело в моих детских мечтах, когда меня долго уговаривали заняться именно спортивной гимнастикой, а не художественной, куда я изначально собиралась направиться. Так или иначе, но, часто занимаясь медитациями, учишься распознавать эти видения. Однако, как раз сейчас меня посетило именно видение, с подсознанием никак не связанное. Я увидела, как эльф в маскировочном плаще с окровавленным мечом в руках переступает упавшее обезглавленное тело, и прокрадывается внутрь шатра, в котором спят дети. И нет ни малейшего сомнения, что он собирается убивать. Нет, не детей — но кого–то иного, за которого он этих детей принимает, уверенный в том, что отомстит и в правомерности своих действий. Последнее, что я поняла, словно озарение, что убитый — Сайрелас, наш эльф–силач. А его убийца мне знаком не был. Детей же я и вовсе не успела разглядеть.
Все увиденное рывком вырвало меня из состояния размеренного успокоения, и, похоже, я тихо вскрикнула, потому, что на мне тут же скрестились взоры всех присутствующих, а Искра подскочила на своей ветке, расправив крылья и готовая взлетать. Но, увидев, что это был лишь секундный момент, присутствующие на ритуале женщины успокоились. Похоже, они тоже получили то, чего хотели, потому, что лица у всех были глубоко задумчивыми, и мой вскрик еще больше их напряг. Азалайтен, посмотрев на меня как–то напряженно–испуганно, тем не менее собралась, и произнесла.
— Богиня осенила нас всех своим присутствием. Мне было видение, и не только мне было видение. У каждого оно должно было быть своим. Можем ли мы рассказать друг другу об увиденном? — она посмотрела направо от себя, на Диву. Та лишь покачала головою.
— Я правильно помню правила: личные видения не разглашаются? Это мой случай, я увидела своего любимого, — выражение лица Дивы стало таким предвкушающе–довольным, что сомнений не оставалось, подробности этого видения она разглашать не станет даже под угрозой пыток. Эйлистри очень не любит пошлостей.
— Да, это как раз такой случай, — кивнула Азалайтен. И посмотрела на сидевшую следующей в круге горную эльфийку Ванэрингэ. Та потупилась, сморщившись, словно съела что–то кислое. Немного замявшись, та, наконец, ответила:
— Я… Я… Танцевала на одной поляне с гремлином! И мы оба радовались празднику. Но это невозможно, гремлины никогда не станут нашими друзьями. Их проступок смертельно оскорбил все племя, они должны быть уничтожены.
— Возможно, богиня намекает, что решение ваших старейшин не осмыслено на всю свою глубину, и есть путь, в конце которого вы будете танцевать на одной поляне, — осторожно заметила Азалайтен. — Хотя представить себе пляшущего гремлина мне лично очень сложно. Однако, это видение безусловно знак богини, и над ним стоит задуматься. Она перевела взгляд на послушницу, которая смотрела задумчиво в мою сторону.
— Я прошу разрешения у старшей сестры, — произнесла та негромко. — Мое видение непонятно, опасно и слишком сильно касается именно нашей расы. Возможно, не всем светлым сестрам стоит знать о нем.
— Это видение пришло от Светлой Богини, — заметила я в ответ. — Не от Луны. Так что оно, по идее, было направлено и для них тоже. Поэтому не стесняйся.
— Это не то, чего следует стесняться. Просто немного страшно и очень опасно. В видении мне явилась одна из светлых сестер, приносящая жертвоприношение на алтаре Паучихи. Жертвой была я.
Ого! Намек богини на то, что одна из светлых эльфиек из моего окружения предаст свою веру ради Ллос настолько невероятен, что и в самом деле, возможно, не стоило его здесь разглашать. Пусть за своих девочек я поручусь и за Азалайтен тоже, но Ванэрингэ и Сайфелаэ это точно знать было не обязательно.
А еще у меня закралось подозрение, что послушница что–то не договорила и немного приврала.
— Мерзкое видение, — словно сплюнула Азалайтен. — Но стоит поблагодарить Богиню за такое предупреждение. То, что одна из нас падет во Тьму… Я себе даже не могу представить подобное.
