Я не был уверен, что смогу отыскать там гвозди, но надеялся заменить их чем-нибудь другим. Но первым же в руки мне попался так и не развернутый подарок Эрвэ. Как я мог позабыть про него? Это было как минимум невежливо по отношению к мастеру, и можно было оправдаться лишь тем, что сначала я был слишком опьянен радостью переезда и в тоже время удивлен этим странным даром, а позднее слишком занят, чтобы вспомнить про сверток. Теперь же он оказался как нельзя кстати. Я поспешно разорвал бечевку и размотал холстину. Извлеченный на свет меч имел, вероятно, свою длинную и славную историю, и в других обстоятельствах я не преминул бы как следует его рассмотреть, но сейчас взглянул лишь мельком. Его форма и украшения на эфесе говорили о солидном возрасте, меня же покуда интересовала лишь острота лезвия. Заточка оказалась превосходной, и тогда я поспешил обернуть вокруг бедер ремень с ножнами и не смог не поморщиться от этого простого и знакомого, но на счастье давно позабытого ощущения тяжести на левом боку.
Тем временем Келебриан справилась с камином и зажгла свечи на подоконнике и в канделябрах возле двери. Можно было немного порадоваться тому, что мы выбрали для спальни эту небольшую комнату, где имелось лишь одно окно, а значит и меньше возможностей для нападения. Убедившись, что огня достаточно, я эфесом меча заколотил в дверные косяки и в оконную раму несколько обнаруженных в ящике комода гвоздей — должно быть, они остались при сборке мебели.
Покончив с этим, мы огляделись, убеждаясь, что ничего больше для своей безопасности сделать не можем, и тогда решились присесть на постель. Сначала в коридоре, да и во всем замке было столь же тихо. Но затем я вновь услыхал за дверью шаги, не такие как прежде, другие — быстрые, торопливые. Кто-то шел и, судя по всему, по очереди заглядывал в каждую попадающуюся по пути комнату. Наконец, добрался до спальни и, в тот же миг, когда я поднялся и обнажил свой меч, вошел внутрь. Нашим глазам предстало наистраннейшее зрелище: в комнате оказалась лишь верхняя половина туловища. Вошедший остановился на пороге, и рука его повисла в воздухе, словно бы он держал ее на ручке отворенной двери. Но дверь-то как раз была по-прежнему заперта, а комод перед ней никуда не делся, поэтому ниже пояса эльф скрывался от наших глаз за деревянными панелями выдвижных ящиков.
— Где отец? — он быстро оглядел комнату и остановил взгляд поверх наших голов. Я невольно обернулся.
— Точно не здесь, — ответил ему другой эльф. Он сидел на подоконнике как раз между двух свечей и разбирал какие-то бумаги. Секунду назад его здесь не было.
Судя по выражению лица, вошедший собрался сказать что-то едкое, но в этот момент снаружи, откуда-то со стороны лестницы раздался оклик:
— Где ты ходишь? Проверил, записал? ..
Торчащий в двери исчез сию же секунду, и стали слышны лишь его шаги, затем снова голоса, но и они стали быстро удаляться, и можно было различить лишь то, что кто-то едет в Тирион, и по случаю нужно пополнить какие-то запасы. А дальше все стихло. Я снова оглянулся и увидел, что подоконник опустел.
— Может, обойдется? — тихо произнесла Келебриан и осторожно взяла меня под руку.
Я лишь неопределенно покачал головой и прислонил меч к краю постели. Действительно, было не похоже, что все эти появляющиеся тут и там эльфы хотят нам навредить. И потом я опять вспомнил про наших рабочих. Они пусть и поспешили уехать, к тому же не решившись рассказать нам ничего о здешних пугающих обитателях, но было не похоже, чтобы их присутствие грозило чем-то страшным. Хотя тут я вспомнил недавний взгляд из-под арки и ощущение ледяного ужаса, последовавшее за ним. Как бы то ни было, мы не могли позволить себе потерять бдительности и оставаться здесь дольше, чем потребуется, чтобы ускользнуть.
