Повторять не понадобилось. Мы бросились прочь, стремясь как можно скорее покинуть это мрачное место и вернуться в наши обжитые комнаты, надеясь оказаться там в большей безопасности. Я по-прежнему сжимал руку Келебриан, опасаясь, что неведомая сила может настичь нас и схватить. Но одновременно я с некоторым облегчением заметил, что Келебриан, кажется, преодолела недавнюю свою слабость, и мне не приходилось волочить ее за собой: она бежала сама.
Погони, насколько я мог судить, не было. Никто не выскакивал нам навстречу, не тянул руки из отворенных дверей комнат и не кричал вслед проклятия и угрозы. Лишь единожды мне показалось, что внутри очередного покоя возле окна темнеет чья-то фигура, но, конечно, я не стал останавливаться и проверять этот факт.
Тем временем мы преодолели все пролеты этажей, миновали переход между Главным залом и крыльцом и оказались в «нашей» части замка. Не обменявшись по пути ни единым словом, мы, тем не менее, согласно устремились в одно и то же место.
— Нужно как можно скорее взять припасы и покинуть замок, — наконец выговорил я, когда мы очутились на кухне.
Келебриан лишь кивнула мне и тотчас бросилась к полкам, где хранилось то, что мы принесли из кладовой на первое время. Я отметил про себя, что лицо моей супруги уже обсохло, и хотя на щеках остались дорожки от слез, она выглядит не испуганной, а сосредоточенной и даже решительной. Сейчас она очень походила на мать, и в других обстоятельствах я обязательно бы это сказал.
Мы отыскали здесь же в шкафу пару полотняных мешков и принялись спешно складывать в них сыр, колбасы и хлеб. Я помнил, что в спальне, в нашем багаже были две дорожные фляги, а на подоконнике охлаждалась к вечеру бутылка вина. Этого скромного запаса должно было хватить на быструю дорогу, и оставалось лишь схватить самое ценное, вывести коней и броситься прочь. Сейчас мне вспомнились странные происшествия последних дней: пугающий утренний сон Келебриан, то видение, которое она приняла за меня самого… Возможно, сюда же следовало отнести старую колыбельную, которую я услышал из кухни, и о которой позабыл спросить на следующее утро.
— Готово. Скорее! — произнесла Келебриан и ухватила меня за локоть, но тут же выпустила и вскрикнула.
Я стремительно обернулся и, собираясь обороняться, выставил перед собой то, что первым попалось под руку. Это была стоявшая на плите широкая сковорода. Пожалуй, выглядело нелепо, но меня заботил вовсе не это, а то, сможет ли хоть какое-то оружие защитить нас от неведомого врага. Но защищаться, по крайней мере, пока, было не от кого.
За кухонным столом сидел мальчик. Он не смотрел на нас, не смотрел в стоящую перед ним миску, а только болтал ногами и глядел в окно, выходящее в укромный дворик будущего — или уже не будущего? — сада. Я не почувствовал исходящей от ребенка угрозы, но счел за благо нащупать руку моей супруги и беззвучно потянул ее к выходу. Она благоразумно не сопротивлялась, и мы осторожно попятились, унося с собой мешки с провизией.
— Ну и что ты тут страдаешь в одиночестве? — раздалось вдруг у нас за спиной, и мне стоило труда не вскрикнуть.
Я медленно повернул голову и увидел прислонившегося к дверному косяку эльфа. Он скрестил на груди руки и насмешливо смотрел на мальчика.
— Я думаю, — охотно откликнулся тот.
— Я так и понял, — хмыкнул эльф и собрался было войти, но тут из коридора раздался цокот когтей, и в дверь, отпихнув стоящего, пролез крупный белый пес. Он тотчас направился к столу, сунул нос в миску, но, не заинтересовавшись содержимым, отошел к окну, где, поднявшись на задние лапы, выглянул наружу. Раздался громкий лай, белый пушистый хвост приветливо заходил из стороны в сторону.
— Тихо! — прикрикнул на него эльф и все же прошел вперед.
Мы с Келебриан стояли, ни живы, ни мертвы, и вжимались в стену. И пес, и его хозяин не задели нас на какие-то доли дюйма, но от их приближения не почувствовалось ни тепла, ни холода, ни дуновения ветра. Ничего. Включая хоть какой-то признак того, что мы им интересны. Видя это, я снова собрался было потянуть Келебриан прочь, но она опередила меня, и мы, по-прежнему стараясь не издавать ни звука, выбрались в коридор. Продолжившийся на кухне нехитрый разговор вдруг резко оборвался, но в тот же миг голоса зазвучали с другой стороны, из столовой.
Я взглянул на супругу. Чтобы попасть наверх, в спальню и забрать необходимые для отъезда фляги, плащи, сапоги для верховой езды нам нужно было пройти мимо отворенной двери, а оттуда доносились отчетливая и громкая речь. Кто-то смеялся, перебивал друг друга, спорил и явственно гремел посудой.
Келебриан кивнула, и мы, решившись, принялись красться вперед.
