Король, как и обещал, выделил нам и транспорт, и многочисленных помощников с инструментом, и через полторы недели мы покинули Тирион. А еще через полторы — вернулись обратно. Дело в том, что замечание, будто отданное нам место «нуждается в ремонте, реставрации и вообще наведении порядка и уюта» оказалось чересчур деликатным или же чересчур оптимистичным. И обещанные услуги краснодеревщиков и прочих мастеров были сильно преждевременными… Но обо всем по порядку.
Возвратившись ненадолго в вечер того знакового чаепития, я должен дополнить свой рассказ. Тогда на мой вопрос король так и не ответил прямо, а лишь улыбнулся и, найдя, наконец, искомую бумагу, расположился за столом и принялся писать. Леди Галадриэль в ответ на вопросительный взгляд только дернула плечами и поднялась распорядиться, чтобы согрели еще чаю. Нам с Келебриан пришлось лишь терпеливо ждать еще какое-то время, пока король не закончил, не промокнул лист, осушая чернила, и не капнул на него сургуча, чтобы затем приложить перстень с гербом.
— Держи. Завтра я распоряжусь, и указ зарегистрируют, как полагается, а пока же предлагаю выпить за твой новый титул. Мастер Элерондо, лорд Форменоссэ. Неплохо звучит…
И мы, конечно, выпили. Хотя леди Галадриэль по-прежнему не выказывала ни малейшего восторга, лорд Келеборн лишь развел руками, а сам я пребывал в серьезном замешательстве, поскольку никак не думал вновь становиться лордом да еще и столь знаменитого и овеянного не только доброй славой места… Но Келебриан никакой тревоги не обнаруживала, а сам король был весел и откровенно доволен, посему я не посмел сказать что-то против его решения, а наоборот — сердечно поблагодарил за великую честь.
И вот на следующий день начались наши сборы. Весть о них, равно как о королевском указе вмиг облетела весь Тирион и выплеснулась за его пределы, и вскоре в наш дом потянулись визитеры. Каждый считал своим долгом ахать и всплескивать руками, в равной мере удивляясь и превознося нашу с Келебриан отвагу, а также мудрость короля. Порой в этих речах наших гостей мне виделось стремление убедиться в том, что мы с супругой не потеряли рассудок. Поэтому вскоре я действительно потерял, но не рассудок, а терпение, и был вынужден распорядиться, чтобы на воротах нашего дома было повешено объявление о том, что нынче мы изрядно заняты, но в назначенный день состоится прием в честь и прочее, прочее…
Прием состоялся и почти ничем не отличался от обычных тирионских светских мероприятий. Разве что меня не отпускало ощущение, что нас провожают, будто бы не слишком надеясь увидеть вновь. Но я не стал делиться этими мыслями с Келебриан, опасаясь расстроить ее. Все эти прошедшие дни она провела в приятных хлопотах, разбирая вещи, рассматривая образцы тканей и дерева и зарисовывая в альбоме возможные варианты планировки комнат. А мне было приятно видеть ее обремененной столь радостными заботами. На мою же долю выпали мастера, погонщики и разнорабочие, которые должны были отправиться с нами через день после приема. Договоренность была достигнута, инструменты, материалы на первое время собраны, припасы подготовлены, и я тоже горел нетерпением поскорее увидеть наши новые владения. Скрепленный королевской печатью указ был заботливо помещен в кожаный футляр, и иногда я украдкой доставал его, чтобы полюбоваться и убедиться, что все это происходит на самом деле…
Но торжество наше было недолгим. Путь к Форменоссэ действительно занял пару дней, и только обоз еще волочился на полдороги, а мы уже оказались перед воротами древнего замка. И сразу убедились, что состояние его куда более плачевно, чем мы изначально полагали.
Первый беглый осмотр показал, что для начала замку требуется отряд дровосеков. Дело в том, что настоящий лес, выросший за минувшие века на склонах холма, вдоль частично порушенных стен и прямо во дворе, сумел проникнуть даже внутрь жилых и хозяйственных помещений. Мы пробирались по переходам через густые кустарники и причудливые древесные корни, пугая гнездящихся в них птиц и мелких животных, и не успевали считать бреши в стенах и крыше. Пыль и сор собрались в целые кучи, а местами в комнаты было не войти из-за нападавших из кладки камней. Все это порядком умерило мой пыл, равно как повлияло на настроение прибывших с нами мастеров. И лишь одна Келебриан к всеобщему удивлению не унывала и находила искреннее удовольствие в том, чтобы исследовать эти сомнительные темные закоулки и груды полусгнившего мусора. Эта ее беззаботность не могла постепенно не заразить нас, а я и вовсе мысленно вернулся в дни нашей молодости, когда мы впервые встретились в Лориэне.
