– Миледи Дебора, – прервал несчастную женщину Ричард. – Боюсь, вы впустую расточаете свое красноречие, пытаясь убедить меня в невиновности вашего супруга. Не стоит изображать сэра Кристофера Стэси беспечным ребенком, с которым герцог Джордж любил охотиться или играть в шары, ведь я еще не забыл, какую роль сыграл ваш супруг, когда герцогу Кларенсу потребовалось заманить в Тауэр Анну Невиль.
Баронесса вздрогнула и несколько мгновений не могла найти слов.
– Ваше высочество, мой супруг исполнял тогда волю своего господина. Герцог Кларенс не оставил ему выбора. Кристофер был поверенным его тайн, ему приходилось или подчиняться, или расстаться с жизнью.
Она говорила с жаром, усматривая вину супруга лишь в том, что он верно служил своему господину, который, на горе, оказался скверным подданным короля. В пылу баронесса Шенли даже не заметила, как дурно отозвалась о брате Ричарда, но герцог не стал ее перебивать. Задумчиво покусывая губу, он с любопытством разглядывал измученное, осунувшееся лицо леди Деборы. Она все еще была красива, эта женщина, в ней чувствовалась хорошая кровь, однако что-то надломилось за годы супружества – усталость и разочарование таились в глазах, а в уголках маленького твердого рта залегли горькие складки.
Кристофер Стэси, рослый и недалекий красавец и сердцеед, был недостоин такой супруги. Возможно, когда-нибудь она и сама поняла бы это. Впрочем, все женщины, когда любят, глупы, а эта, видимо, из тех, кто хранит веру и верность хотя бы потому, что в Писании сказано, что жена должна любить и почитать мужа.
Ричард ударил кулаком по резному подлокотнику.
– Довольно, миледи! Ваш обожаемый супруг, которому вы подарили титул шенлийских баронов и которого сейчас пытаетесь оправдать в моих глазах, был и остался всего лишь лакеем при герцоге Кларенсе. И по его наказу он занимался вместе со своим братом и Томасом Бардетом ворожбой, колдовством и наводил порчу на короля. Он сознался во всем этом под пыткой.
Лицо леди Деборы побледнело еще сильнее. Хотя это и казалось уже невозможным…
– Сознался… под пыткой…
Она покачнулась, и Ричард с досадой подумал, что она вот-вот потеряет сознание. Однако леди Деборе удалось взять себя в руки.
– Ваше высочество, умоляю, вспомните о милосердии. Заклинаю молоком женщины, вскормившей вас, – пощадите его! Пречистая Дева! Да ведь под пыткой человек может сознаться в чем угодно. О, милорд, он всегда был так нежен, а мука… огонь… Милорд, он оговорил себя, это ясно каждому, кто знает, как умеют работать ваши палачи. Ах, ваше высочество, пощадите невиновного!
Она бросилась на колени и поползла к Ричарду, нашла его руку, припала к ней горячими губами. Ее душили рыдания.
Ричард был удовлетворен. Это и было ему необходимо. Теперь она мягче воска, и он может добиться от нее всего чего угодно. Но он не спешил. Странное и сладкое это чувство – видеть обращенное в прах человеческое существо. Он еще не забыл, как резка была с ним баронесса Шенли, когда защищала от него Анну Невиль… Он никогда ничего не забывал и сейчас, глядя на рыдающую у его ног Дебору, испытывал острое наслаждение. Однако долго это не могло продолжаться. Если ее не остановить, она вскоре утратит разум.
Он резко поднялся и оттолкнул женщину.
– Успокойтесь, миледи!
Дебора, дрожа и всхлипывая, снизу вверх смотрела на него. Ричард наклонился и поставил ее на ноги.
– Сегодня утром король Эдуард подписал смертный приговор вашему супругу, Джону Стэси и Томасу Бардету. Завтра в полдень их казнят на площади Тайберн.
– О нет!..
Ему опять пришлось поддержать ее и встряхнуть.
– Выслушайте меня! Я могу обещать вам, что вашего супруга не будет завтра в Тайберне, но при одном условии. Глаза Деборы пронзительно засияли.
– Все что угодно, ваше высочество! Все что угодно! Ричард оставил ее и, прихрамывая, прошелся по покою.
– Для того чтобы Кристофера Стэси завтра не повезли в телеге на виселицу, вам необходимо припомнить события, произошедшие несколько лет назад. Но припомнить очень подробно, ибо от этого зависит, будет ваш супруг повешен или нет.
Герцог обернулся.
– Итак, миледи, вспомните утопленницу, выловленную в заводи близ Барнета. Кто была эта женщина?
Баронесса Шенли перестала всхлипывать, глаза ее расширились.
– Ну же! – торопил Ричард.
– Эта утопленница… – побелевшими губами начала она. – Эта утопленница была принцесса Уэльская Анна. Ричард пожал плечами.
– Мне не о чем больше говорить с вами, баронесса. Ступайте!
– Нет, милорд, нет! Пощадите! Чего вы хотите от меня?
– Правды! – взревел Глостер. – И помните, от ваших слов зависит слишком многое, чтобы вы могли позволить себе роскошь лгать!
От слов герцога Дебора шаталась, словно тростинка под порывами ледяного ветра.
Ричард выдержал паузу. Надо дать ей подумать. В том, что баронесса колеблется, он видел подтверждение своей догадки. Но он хотел получить признание. И Дебора не выдержала:
– Простите, ваше высочество. Я взяла грех на душу. Эта утопленница была не Анна Невиль. Тело ее было изуродовано, но тем не менее можно было понять, что это другая женщина.
Ричард перевел дыхание.
