– Я был в двух шагах. Я следил за ними обоими и все отчетливо помню. Вы сказали, что Майсгрейв – предатель, и я поверил в это, когда заметил, что он со своими людьми стремится вытеснить Уорвика с поля боя. Один из людей Майсгрейва даже добыл Делателю Королей коня. Но спустя полминуты Уорвик вдруг схватился за горло, хотя Майсгрейв и не наносил ему удара. Я видел, как герцог из последних сил пытался вырвать стрелу, застрявшую в отверстии набородника. Что-нибудь еще, милорд?
Ричард покачал головой и отпустил Тирелла. Он был поражен тем, что запамятовал о подозрении, возникшем у него во время битвы при Барнете. Он ведь тоже видел, как люди Майсгрейва окружили кольцом двух сражающихся рыцарей и эти двое, звеня мечами, искусно продвигались из самой гущи боя в сторону леса. Как мог он забыть! Наверное, на него подействовала всеобщая убежденность, что именно от руки Филипа Майсгрейва пал великий Делатель Королей.
В нишу ступил его секретарь Джон Кендел с напоминанием, что герцога ждут старейшины корпорации каменщиков по вопросу обновления городской стены. Ричард сердито взмахнул рукой.
– Пусть убираются! Разве у этих ослов нет мэра? Почему они всегда и все хотят взвалить на меня?
– Ваше высочество, многие гильдии недовольны мэром, они ожидали вашего прибытия.
– Пусть сменят своего мэра, а мне сейчас не до них.
В тот вечер он долго мерил шагами освещенный лишь одной свечой длинный покой. Его горбатая тень то увеличивалась до чудовищных размеров, преломляясь под сводом потолка, то вовсе исчезала, когда он уходил в сумрачный дальний угол и там останавливался.
Все части головоломки сложились, и он словно воочию проследил всю жизнь Анны Невиль. Действительно, причудлива судьба младшей дочери Уорвика, однако Ричарда сейчас занимало не это. Кларенс! Лишенный половины своих владений, он не будет стоить и ломаного фартинга. Он станет слаб, как полевая мышь в холодную зиму.
Но какова Анна! Отказаться от бескрайних земель ради этого рубаки из Пограничья! Ее странный брак с ничтожным дворянином, ее жалкое существование в Мидл Марчез могут вызвать только недоумение, если не презрение. Это дает Кларенсу шанс отстоять свои земли и остаться по прежнему могущественным. Значит, никто не должен узнать об этом союзе опальной принцессы.
Придется изрядно потрудиться, чтобы придумать нечто особенное… Ричард резко остановился, глядя на одинокий огонь свечи. Дьявол и преисподняя! А не лучше ли для начала убедиться, что леди Майсгрейв и дочь Делателя Королей – одно и то же лицо? Не посетить ли под предлогом инспектирования приграничных крепостей Гнездо Орла?
Впрочем, так он может вспугнуть Анну, и она снова вырядится крестьянским парнем, служанкой или коровницей и ускачет куда глаза глядят. От этой особы только и жди нелепых выходок. Что ж, остается ввести в Нейуорт своего человека, который не спугнул бы Майсгрейвов и убедился бы, что Анна Невиль жива. Это должен быть тот, кто хорошо помнит ее, но останется не узнанным. Кто бы это мог быть? Кто?
Ричард еще долго не ложился. Поздно ночью во дворе раздался шум, замелькали блики факелов. Оказалось, с юга приехал Роберт Рэтклиф. Он привез свежие новости – король Людовик Французский переправил в Англию перехваченное его шпионами письмо герцога Кларенса к Марии Бургундской, в котором Джордж умолял ее стать его супругой, и тогда, при поддержке ее войск, он сможет начать войну с братом Эдуардом, который, как бастард и узурпатор, имеет куда меньше прав на трон, чем он – Джордж Плантагенет, наследник и Алой, и Белой Роз. Кларенс клялся Бургундской леди в любви и клятвенно обещал увенчать ее хорошенькую головку короной Альбиона.
Выслушав Рэтклифа, Ричард лишь пожал плечами.
– Все это забавно, но не интересно. Король, брат мой, как водится, простит Джорджа. Все это мне надоело и раздражает, как, к примеру, хвастливые речи старых рыцарей или мошкара после грозы. Сейчас меня интересует нечто иное. Мой дорогой сэр Роберт, хорошо ли вы помните Анну Невиль?
Тяжелая челюсть Рэтклифа на мгновение дрогнула, но уже через минуту он взял себя в руки и спокойно ответил:
– Я помню принцессу Анну. Он перекрестился.
Ричард, не глядя на Рэтклифа, медлительно снял нагар со свечи.
– А как вы считаете, она могла бы помнить вас? На этот раз Рэтклиф промедлил с ответом, и Ричард нетерпеливо оглянулся. Сэр Роберт глубоко вздохнул.
– Даже если она меня и помнит, то вряд ли замолвит перед Господом Богом словечко за человека, который был ее тюремщиком в старом замке Хэмбли.
Ричард захохотал так, что пламя свечи заметалось, отбрасывая на недоумевающее лицо Рэтклифа причудливые тени. Любопытно, какие мысли роятся сейчас в голове его приближенного? Ричард еще пуще расхохотался, пока, обессиленный, не упал в кресло, едва сумев проговорить:
– Ступайте с миром, сэр Роберт.
