– Да чушь вы говорите! – дернул щекой Самарин. – «Садисты» существует только в вашем больном воображении.
– В воображении?
– Разумеется. – Следователь вздохнул. – Поймите, Мария Степановна, игра воображения – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Я должен полагаться только на факты.
– А как же видеозапись? – растерянно спросила Варламова.
– Ваша запись – не доказательство. Никто не сможет доказать ее подлинность. И ни один суд не примет ее в качестве улики.
Мария уставилась на майора, не веря своим ушам. У нее возникло ощущение, что она разговаривает с абсолютно незнакомым человеком. Надо же, ведь знал о гибели людей и палец о палец не ударил, чтобы расследовать это дело.
– А ваше начальство знает, что вы закрываете глаза на убийства?
Терпение Самарина иссякло. Он холодно усмехнулся и угрожающе пророкотал:
– Послушайте вы, мать Тереза! Похоже, у вас слишком длинный язык. Но если я захочу, мне ничто не помешает взять ножницы и немного его подкоротить.
Зрачки Марии сузились.
– А порезаться не боитесь? – с вызовом осведомилась она.
Самарин взял со стола кепку и глухо пробормотал:
– Сумасшедшая.
Посчитав, по-видимому, что сказал все, что должен был сказать, майор поднялся со стула, натянул на плешивую голову кепку и пошел к двери.
Дверь блока открылась, и в прихожую шагнул Завадский. Остановившись на пороге, завкафедрой с мрачным удивлением посмотрел на Самарина и холодно спросил:
– Что здесь происходит?
– А вы еще кто такой? – неприязненно бросил майор Самарин.
– Это Максим Сергеевич Завадский, – представила Мария последнего. – Заведующий нашей кафедрой.
– Вон оно что… – Самарин ухмыльнулся. – Но жилой блок мало похож на кафедру. Что вы здесь делаете, заведующий? Заведуете кроватью и душевой комнатой?
Завадский взглянул на майора с холодной яростью.
– Интересно, что будет, если я дам вам хорошего пинка? – спросил он вдруг. – Арестуете меня за нападение на представителя власти? Или расстреляете из своего табельного пистолета?
– Хотите попробовать?
– Почему бы и нет?
Несколько секунд «противники» сверлили друг друга взглядами.
Сердце Марии учащенно билось. Весь ее подспудный страх перед мужчинами поднялся наружу. Она никогда не доверяла мужчинам, считая, что в душе каждого из них, даже самого безобидного на вид, в силу непреложных биологических законов живет убийца и насильник. Сама природа велела мужчине убивать и овладевать. Все достижения цивилизации – лишь тонкая ткань, наброшенная на ужасное, свирепое и безжалостное животное…
– На вашей кафедре творится черт знает что, – заговорил наконец Самарин. – Обещаю, что вам не удастся выйти сухим из воды. Я лично возьму это дело под свой контроль.
– Сделайте милость.
Завадский шагнул в сторону, давая проход майору. Самарин направился было к двери, но вдруг резко обернулся и со всего размаха ударил Завадского кулаком в челюсть.
– Это чтобы не предъявлять тебе обвинения в нападении, – сухо отчеканил он.
Затем быстро вышел из блока и захлопнул за собой дверь.
Завадский, прислонившись к стене, сполз на пол и потер ушибленное место.
– У парня хорошо поставленный удар, – пробормотал Максим Сергеевич. – Правда, что ли, следователь?
– Правда.
Мария сидела на кровати, понурив голову и обхватив себя руками за плечи. Она чувствовала себя так, словно из нее выпустили воздух.
– Сказал, что возьмет дело под личный контроль, – снова заговорил Завадский. – Это ведь именно то, чего ты добивалась?
– Может, встанешь с пола? – вместо ответа предложила Мария.
– Зачем? Мне и здесь удобно.
Мария посмотрела на смуглое лицо Завадского, но тут же отвела взгляд.
– Никому нельзя доверять, – вздохнула она. – Абсолютно никому.
Завадский приподнял брови:
– Что?
– Ничего. Как твоя челюсть?
– Почти в норме. – Завадский усмехнулся. – Меня не били по морде уже лет пятнадцать. Похоже, я совсем разучился драться.
– Он ударил тебя неожиданно, – возразила Варламова.
Она протянула руку к пачке, лежащей на столе, попыталась вынуть сигарету дрожащими пальцами, но та вдруг переломилась. Вместе с сигаретой сломалось что-то внутри Марии. Она обессиленно опустила руку и глухо выговорила:
– Тебе пора уходить.
– Что? – снова не понял Завадский.
– Пожалуйста, уходи.
Он был удивлен. Сильно удивлен.
– Почему?
Мария сжала виски ладонями и мучительно поморщилась.
– Господи, как можно быть таким бессердечным? У тебя умерла жена. А ты… Неужели тебе не стыдно?
По лицу Завадского пробежала тень. В течение нескольких секунд оба не произнесли ни слова. Когда он наконец заговорил, голос его звучал подчеркнуто ровно, хотя было очевидно, что спокойствие давалось мужчине нелегко.
– Ты права, я не должен был приходить сюда, – сказал он. Затем поднялся на ноги и шагнул к выходу.
– Подожди! – нервно окликнула его Мария. – Постой… я… Наверное, я не должна была этого говорить.
Завадский остановился и поднял на нее усталые глаза.
– Ты сказала то, что думаешь.
