Взял стул за спинку, развернул его и сел. Потом снял кепку с лысой головы и положил ее на стол. Мария вздохнула.
— Вам не идет кепка, — заметила она.
— Я знаю. Но лысина не идет мне еще больше, — отозвался майор. Взглянул на полотенце и уточнил: — Плохо себя чувствуете?
— Вы очень проницательны, — чуть усмехнулась Мария. Она убрала полотенце со лба и села на диване. — Вы по делу или просто по мне соскучились?
Самарин изобразил на лице улыбку в знак того, что оценил шутку.
— Заехал, чтобы кое о чем вам сообщить, — сказал он затем. — Дело в том, что на теле утонувшей Вики Филоновой мы нашли след ожога. Ожог несильный, и в нем не было бы ничего странного, если бы не его форма.
— Форма? — переспросила Мария, с интересом глядя на майора и ожидая продолжения. — Что с ней не так?
— След имеет форму человеческой ладони.
Марию обдало холодной волной. Она облизнула губы и спросила:
— И о чем, по-вашему, это говорит?
— Не знаю. — Следователь посмотрел на свои руки, потом глянул в окно, перевел взгляд на Варламову. — Что вы думаете по данному поводу?
— Я не знаю.
Майор Самарин чуть прищурил глаза, отчего лицо его приобрело выражение профессиональной осторожности.
— Вы живете здесь, в ГЗ, — мягко, но четко произнес он. — Жизнь студентов проходит перед вашими глазами. Подумайте — может, было что-нибудь странное?
— Была только одна странность, о которой я могу рассказать. Вика Филонова и Настя Горбунова принимали участие в спиритическом сеансе.
Мария взглянула на майора настороженно, ожидая иронической усмешки, реплики вроде «Что за чушь?» или «Опять вы за свое!». Но Самарин воспринял ее слова серьезно.
— Когда был сеанс? — деловито осведомился он.
— Пару дней назад.
Майор достал из кармана пиджака маленький блокнот и авторучку. Снова взглянул на Марию:
— Кто еще участвовал?
— Насколько знаю, студенты моей группы. Помимо Насти и Вики — Эдуард Граубергер, Виктор Бронников, Стас Малевич и Денис Жиров.
Майор записал имена в блокнот, кивнув:
— Я побеседую с ними. Есть какие-нибудь соображения по поводу сеанса?
— Не знаю… Наверное, нет. — Варламова, задумчиво хмуря брови, потянулась в карман за сигаретами. Но вдруг замерла и добавила: — Они вызывали дух Коли Сабурова.
Майор не усмехнулся и теперь.
— И что? — коротко спросил он. — Сабуров пришел?
Мария вынула из пачки сигарету и ответила, кривовато усмехнувшись:
— Говорят, что да. Но побеседовать с ребятами не успел. Вика Филонова запустила в него тарелкой.
— Как Мартин Лютер в черта?
— Да, — проговорила Мария, снова удивившись эрудированности следователя. — Похоже.
— И вы в это верите?
Мария пожала плечами:
— Не знаю. Я не медиум и не разговариваю с мертвыми. Меня всегда больше интересовали живые. Но ожог на теле Вики должен о чем-то говорить.
— Да. — Майор издал горлом сухой звук, похожий на смешок. — Что-то вроде «руки дьявола», верно?
Мария провела ладонью по лбу и пожаловалась:
— У меня уже голова раскалывается от происходящего. Вы сами-то что обо всем думаете?
— Я тоже думаю, что ожог этот неспроста. Кто-то водит нас за нос. Какой-то больной шутник, который считает, что смерть человека может быть поводом для смеха.
— Есть еще один момент, касающийся Коли Сабурова и Насти Горбуновой, который вы, возможно, не учли, — заметила Мария.
— Вы про то, что они были любовниками?
— Нет.
— Тогда о чем? — насторожился Самарин.
— Коля Сабуров инвалид с рождения.
— Да, я знаю.
— Настя Горбунова — тоже. У нее был жесточайший наследственный артрит. Иногда ее так скручивало, что она даже с постели подняться не могла.
На лбу Самарина обозначились резкие морщины. Он уже анализировал информацию, полученную от Варламовой, и пытался понять, к чему та клонит.
— Продолжайте, — попросил следователь.
И Мария продолжила:
— Что, если гибель Сабурова и Горбуновой как-то связана с их физической неполноценностью?
Майор чуть прищурился:
— Но тогда опасность должна угрожать и вам.
— Вряд ли. Моя инвалидность — приобретенная, а не врожденная.
— Вы думаете, это имеет значение?
— Возможно.
Самарин нахмурился.
— Хорошо. Я подумаю. Хотите еще что-то рассказать?
Варламова отрицательно качнула головой:
— Нет.
После ухода следователя Мария достала из шкафа початую бутылку сухого вина и пластиковый бокал. В течение последующих двадцати минут пила вино, курила сигареты, размышляла. И, в конце концов, решила, что лучше всего будет закончить день горячим душем, а потом принять лекарство.
Но долгому дню еще не суждено было закончиться. Приняв привычный уже препарат и почувствовав, как боль в ноге медленно сходит на нет, Мария воспрянула духом. И вдруг подумала, что еще ни разу не была в комнате Коли Сабурова. Не во сне — в реальности.
А почему бы не исправить оплошность прямо сейчас? Действие ЛСД давно прошло, галлюцинаций ждать не приходится. А если видения надумают прийти, то им все равно, где застать ее врасплох — в собственной комнате или в блоке Г-935.
