Стас прищурился и критически посмотрел на каталог.
— Здесь ничего толкового не найдешь. Все уже на руках.
— Ты уверен?
— На все сто. Но у меня есть его «Материя и разум». Могу одолжить на пару дней.
— Не думал, что ты интересуешься подобными вещами, — слегка удивился Граубергер.
— Меня всегда интересовало пограничное состояние между жизнью и смертью, — пожал плечами Стас.
— Шредингер писал не совсем об этом. Тем более что его выкладки не применимы к миру макротел.
— И все-таки он — единственный серьезный ученый, который доказал существование привидений, — с усмешкой возразил Стас. — К тому же его теория предполагает наличие наблюдателя, а я обожаю наблюдать.
— Не знаю как насчет наблюдений, а трепаться ты точно любишь, — насмешливо заметил Граубергер.
Стас ухмыльнулся:
— Это точно. А теперь пошли. Нужно кое-что обсудить.
Бронников и Жиров стояли у окна и рассеянно поглядывали вокруг. Заметив приближающихся одногруппников, Денис растянул губы в улыбке, а Виктор нахмурился и слегка подался вперед.
И вот они вместе. Вчетвером.
Стас Малевич обвел заинтересованные лица одногруппников хмурым взглядом и медленно произнес:
— Я хочу поговорить о нашем новом преподе — о Варламовой. С ней что-то не так.
— Что ты имеешь в виду? — немедленно отреагировал Бронников.
Стас прищурил золотисто-карие глаза и усмехнулся.
— Я нашел человека, который вскрыл для меня базу данных УВД.
— Ты с ума сошел! — воскликнул Жиров. — Вас же найдут!
— Не пыхти, не найдут. Паренек толковый, он хорошо замаскировал след. Так вот… — Стас облизнул губы, предваряя важное сообщение, и взволнованно произнес: — Варламова — сумасшедшая.
Виктор Бронников приподнял светлую бровь. Жиров ахнул. Граубергер нахмурился.
— Ты уверен? — спросил Эдик.
— Абсолютно. — Стас достал из кармана какую-то бумаженцию и протянул Граубергеру. — Вот, посмотри!
Тот взял листок, пробежал его глазами и передал Виктору. Бронников скользнул по тексту взглядом и сунул в пятерню Жирова.
— Значит, она лечилась в психушке, — холодно констатировал Виктор.
Стас кивнул:
— Да. Целых семь месяцев.
— Жесть! — выдохнул Жиров, отрывая взгляд от бумаги. — Так, значит, тетка чокнутая?
Граубергер поправил пальцем очки и сказал:
— Мне она показалась нормальной.
— Очевидности обманчивы, — дернув щекой, возразил Виктор. — Тут написано, что у нее были стойкие галлюцинации, вызванные обширным поражением мозга. Не знаю как для вас, а для меня это многое объясняет.
— Значит, Варламова психопатка… — негромко проговорил Граубергер.
— Круто! — хмыкнул Жиров. — То есть если она меня прикончит, ей ничего не будет? Отлично!
Виктор сложил руки на груди, посмотрел на Жирова рассеянным взглядом и задумчиво потеребил пальцами нижнюю губу.
— Интересно, она вообще соображает, что делает и где находится?
Стас пожал плечами:
— Не знаю. На мой взгляд, ведет себя абсолютно неадекватно. Если честно, я бы не удивился, узнав, что именно она размозжила голову Горбуновой и утопила в пруду Вику Филонову.
— Я читал про острые случаи шизофрении, — подтвердил Эдик. — Во время приступов шизофреник буквально выпадает из реальности. Он даже может убить человека, а потом, придя в себя, ничего не будет помнить.
— Возможно, ее видения имеют такую же природу, — сказал Виктор. — И если все так, то пребывание Варламовой в университете опасно. Странно, что Завадский этого не понимает.
— Завадский? — Стас криво ухмыльнулся. — Да будет тебе известно, мой дорогой друг, что Завадский и Варламова — любовники.
Виктор остановил на нем холодный, неподвижный взгляд.
— Ты ничего не путаешь?
— Ребята видели, как они вместе шли в блок к Варламовой. — Стас усмехнулся и добавил: — Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
— Н-да… — задумчиво проговорил Виктор. — Выходит, наша колдунья сумела охмурить даже Завадского. Ей повезло, что на дворе двадцать первый век. А я бы не отказался поднести спичку к куче сухого хвороста…
— Ты уже поднес, — подал вдруг голос Жиров.
Виктор взглянул на него неприязненно, но без всякого удивления.
— О чем ты?
— О Кольке Сабурове, — с обезоруживающей простотой ответил здоровяк. — Это ведь ты его сжег?
Лицо Виктора оцепенело. Стас и Эдик Граубергер вперили в него любопытные взгляды, ожидая ответа. И ответ последовал.
— Ты что, рехнулся? — процедил Виктор сквозь зубы. — Что ты несешь?
— А разве нет? — Жиров улыбнулся и весело ему подмигнул. — Брось, Витек, я все равно никому не скажу.
Несколько секунд Бронников молчал, а потом четко и раздельно выговорил, чтобы даже такой безмозглый идиот, как Жиров, понял его слова:
— Жир, я очень сильно люблю свою мать. В последнее время она себя неважно чувствует, но я клянусь ее здоровьем, что не сжигал этого кретина.
Что-то такое было в интонации Виктора, отчего Жиров перестал улыбаться и даже чуть-чуть побледнел. Здоровяк облизнул губы и спросил:
— Тогда кто? Кто его сжег?
Терпение Виктора иссякло. Он сжал кулаки и, сверкнув холодными, как замороженное стекло, глазами, задушевно проговорил:
— Послушай, Жир, я всегда относился к тебе, как к безобидному чудовищу. Но если ты продолжишь говорить со мной в таком тоне, я…
