Стас встал между Виктором и Денисом.
— Кончайте, парни, — добродушно проговорил он. — Мы не за тем собрались, чтобы ссориться. Жир, попроси у Витьки прощения.
Верзила хотел возразить, но, наткнувшись на строгий взгляд друга, обмяк. И, пожав покатыми медвежьими плечами, пробормотал:
— Хорошо, прошу.
Стас удовлетворенно кивнул, вновь отошел к подоконнику и коротко спросил:
— Что будем делать?
— А что ты предлагаешь? — откликнулся, поблескивая очками, Эдик Граубергер.
— Нужно устроить Варламовой что-то вроде тест-драйва. Проверить ее на предмет скрытых и явных патологий.
— Точно! — кивнул Жиров. Но тут же озабоченно нахмурился и уточнил: — А как мы это сделаем?
Стас усмехнулся:
— Сделаем. Но только если вы не против.
Бронников задумался.
— Признаться, она мне порядком надоела, — проговорил он, хмуря брови. — Сует нос в чужие дела, все время что-то вынюхивает, на кого-то стучит… В былые времена такие «заблудшие души» лечили простым и надежным способом.
— Каким? — спросил Стас.
— Устраивали им «темную».
Стас тихо засмеялся:
— У тебя какие-то пионерские представления о каре. Друг мой, мы живем в жесткое время. И действовать должны соответственно.
— Ты предлагаешь ее…
— О нет! — Стас не удержался и хихикнул. — Я предлагаю немного позабавиться, только и всего.
Светлые брови Виктора сошлись на переносице.
— И все-таки не понимаю, что ты имеешь в виду.
— У меня есть план. Но не швыряйтесь в меня камнями, если он покажется вам диким. Просто выслушайте и обдумайте. Если не согласитесь — я не буду настаивать.
— А мне на ее лекциях интересно, — вклинился вдруг в разговор Жиров и отхлебнул из банки пива.
На него воззрились три пары глаз.
— Чего? — сухо переспросил Стас.
— Ну… я хотел сказать, что слушать про призраков и алхимиков интереснее, чем зубрить сопромат.
— Я вижу, она тебе здорово проехалась по мозгам, — заметил Эдик Граубергер. — Quos Deus perdere vult dementat prius[1].
— Чего? — не понял Жиров.
— Киргизская поговорка, — пояснил Стас.
Жиров понимающе кивнул:
— А-а…
— Так ты не хочешь, чтобы мы проучили ее?
Под напором приятеля Жиров забеспокоился.
— Да нет, наказать-то ее нужно… — проговорил он неуверенно, — только я не знаю как.
— А не знаешь, так помалкивай. Если нет возражений, я приступаю к изложению своего плана.
На сей раз возражений не было.
У него было тяжелое детство. Мальчишки во дворе дразнили его «свином» и «жиртрестом». Одноклассники издевались, старшие школьники лупили почем зря. Общее мнение гласило, что он страшный, жирный и тупой. Да и сам Денис Жиров очень долго думал о себе именно так. У него не было друзей, но он не искал ничьей дружбы, заранее зная, что получит отказ. В таких условиях и сформировался его характер, основной чертой которого стала неопределенность. Он не был ни жесток, ни добр, ни сентиментален, ни груб. Он привык действовать, исходя из ситуации, и иногда ощущал себя чем-то вроде огромного хамелеона.
Иногда Денис чувствовал, что вовсе не так туп, как привык о себе думать. Просто изображать тупого стало одной из привычек, которые помогли ему выжить. Он безумно боялся одиночества и был зеркалом, перенимающим черты у окружающего мира, чтобы почувствовать себя его частью.
Денис понял, что даже в таком жутком мире можно неплохо устроиться. А понял он это, когда вырос и выяснил, что стал выше и сильнее большинства знакомых ему людей. Ведь основным рычагом в их мире была сила.
Однажды, будучи в подпитии, Денис рассказал Стасу Малевичу о своем детстве и о своих страхах. Стас никогда не вспоминал о том разговоре, но Денис знал, что разговор не забыт. Стас никогда и ничего не забывал.
Конечно, Денис понимал, что Стас манипулирует им, но не возражал. Так или иначе, Стас защищал его от всего жестокого и непонятного. Как защищали в детстве мать и отец.
Когда Стас притащил в блок пьяную Настю Горбунову, Денис возмутился, но вовсе не потому, что она была «грязная».
Дело в том, что Настя давно ему нравилась. Это, конечно, ничего не значило. Мало ли кто кому нравится… Но Денис испытал настоящий укол ревности, и, пожалуй, с ним такое случилось впервые.
Он злился из-за того, что был сбит с толку и никак не мог разобраться в своих чувствах. И он снова уступил Стасу «пальму первенства». Лежа у себя в комнате и слыша, как стонет и кричит за стеной Настя, Денис сжимал пудовые кулаки и кусал толстые губы…
Стас ведь должен был прислушаться к его словам. Должен был понять его чувства. И Жиров был уверен, что Малевич все понял. Его умный, смазливый дружок всегда все понимал! Однако это не помешало Стасу потащить Настю в постель.
В ту ночь Денис много размышлял и к утру пришел к неожиданным для себя выводам. До сих пор он считал Стаса своим благодетелем. Но теперь у него не было сомнений относительно злобной сущности Стаса Малевича, запрятанной настолько глубоко, что распознать ее было непросто. Денис ее распознал.
